– Виктория, - поправил ее Дэн.

– Тебе то что до нее? Она живет где-то в Италии. Шейн приводил ее как-то в институт. Такая же бледная трепонема, как и все азуры, только с голубыми волосами.

– Как Мальвина что ли?
– уточнил Дэн.

– Кто?
– повернулась к нему, наконец, сестра, - Скорее уж как Хацунэ Мику.

– Кто!?
– не понял ни буквы Дэн.

– Хацунэ Мику - почти по слогам повторила девушка, - японская певица вообще-то.

Дэн мысленно уже взывал изо всех сил к Лулу. Не хватало еще перед собственной сестрой предстать идиотом.

"…японская виртуальная певица...технология семплирования голоса живой певицы ... имя выбрано путём сочетания слов хацу (яп. ?, первый), нэ (яп. ?, звук) и Мику (яп. ?, будущее)... основой для «голоса» Мику Хацунэ стал голос японской сэйю Саки Фудзита... 16 лет, при росте 1 м 58 см она весит 42 кг... основным цветом её волос является бирюзовый или аквамарин... лук-порей является её отличительным атрибутом..."

Из всей этой тарабарщины он не понял ни слова, но суть всё же ухватил.

– А, мультяшная японская певица, - выдал он с видом знатока, делая упор на слово "мультяшная" и подумал, что только бы Алька по ее атрибуты ничего не сказала. Он так и не понял, причём там лук-порей.

– Да, мультяшная, - равнодушно повторила девушка и встав из-за стола, ушла к шкафу, снова повернувшись к брату спиной.

– А почему у дочери Шейна такие волосы?
– спросил он опрометчиво.

– Ну, наверно, потому что она больна Бирюзовой чумой - всё же посмотрела на него Алька как на идиота.

– Ты не могла бы присесть и рассказать мне все что ты об этом знаешь?
– разозлился Дэн.
– Меня, признаться, достало разговаривать с твоей жопой.

– Меня, признаться вообще с тобой разговаривать достало, - огрызнулась она, но тем не менее села на стул напротив него, демонстративно закинув ногу на ногу и сложив на груди руки, - Спрашивай!

– Почему волосы становятся голубыми?
– сухо спросил Дэн, не обращая вниманиея ни на ее тон, ни на ее позу.

– Потому что при разрушении клеток крови освобождается большое количество кобальта, который и придает волосам странный цвет. Чем сильнее болезнь - тем ярче волосы. Причины возникновения неизвестны, - несмотря на нежелание вроде как разговаривать продолжала уже без наводящих вопросов Алька, - И как это остановить тоже неизвестно. Известны только симптомы. Когда мембрана эритроцитов внезапно разрушается, в кровь из разрушенного кобальтоглобина поступает злополучный свободный кобальт, который не просто придает окраску волосам, ногтям, коже, но, циркулируя в крови, отравляет организм в целом. Каждый очередной приступ этой Бирюзовой чумы приносит больному невыносимые страдания. Лихорадка, тошнота, головная боль, боль во всех суставах и мышцах. В-общем, приятного мало.

– А как долго такие больные живут?
– сухо, как врач, спросил Дэн.

– Особо статистики нет. Во-первых, азуров в принципе мало, во-вторых, они долгое время пытались держать это в секрете. Но, говорят, некоторые заболевают не сразу, потому живут дольше, некоторые заболевают чуть ли не в младенчестве и почти сразу умирают. Я работала с одной старушкой, так она заболела почти в семьдесят лет и умерла даже не от этой Чумы, а от старости.

Алька переменила позу, явно сменив гнев на милость, расслабившись на стуле и наклонившись к Дэну. Он молчал, боясь пропустить хоть слово, она продолжила:

– Честно говоря, я знаю очень немного. И я работаю в-основном с биологическим материалом, то есть с кровью. Но я видела под микроскопом "приступ"! Прямо у меня перед глазами секунду назад стабильные клетки внезапно растеклись, образуя чернильные пятна.

Дэн слушал, затаив дыхание. К счастью, Алька и не думала останавливаться, активно подкрепляя свой рассказ жестами:

– Буквально за несколько секунд эти пятна посветлели и стали голубовато-зелеными с множеством мелких темных включений, похожих на пыль. И мне сильно повезло, что я не забыла включить камеру на микроскопе! Теперь это единственная запись Чумы in vitro.

– Офигеть!
– только и смог произнести Дэн.

– Нет, офигеть это то, что оставшийся образец в пробирке в то же время тоже "перенес приступ". И когда я стала отбирать следующую пробу, там уже всюду была эта бирюзовая муть. Представляешь?

– Не представляю, но вижу - ты у нас гения!
– неожиданно выдал Дэн.

– Ладно, не подлизывайся!
– парировала сестра, - Мне просто повезло! И все что я знаю, в принципе, я все тебе уже рассказала. Так что можешь идти.

– Погоди! Скажи, а как ты думаешь, почему кровь других асов этой болезни не подвержена?

– А кто сказал, что она не подвержена? Теоретически мембраны клеток наших эритроцитов аналогичны. Более того, они аналогичны даже с мембраной человеческих эритроцитов. Только у людей, образно говоря, внутри клетки гемоглобин, у азуров– кобальтоглобин, у венов– никелеглобин, у кер– купроглобин, а у нас - ферроглобин.

– Чем же наш ферроглобин тогда отличается от человеческого гемоглобина?
– спросил Дэн, хоть Лулу в его голове уже что-то говорила про ГЕМ.