– Спасибо! Я помню!

И, когда шаги за дверью стали удаляться, получил еще один ощутимый тычок в спину, от которого снова ничком упал на кровать. Дэн упал рядом. Отсмеявшись, они сели на растерзанной кровати.

– Дэн, я тебя очень прошу - останься!
– жалобно попросил Семен.

– Ладно, - обреченно согласился он, - только переоденусь, а то я по-походному.

И в подтверждение сказанного, он показал на свой домашний свитер.

– И зря ты сразу не высушил волосы, - показал Дэн пальцем на прическу друга, - Пока ты валялся, они высохли как попало.

– Ладно, придется, видимо, перемывать, - обреченно махнул Арсений.

– Да не ссы, ты, - глядя на кислую физиономию друга, сказал Дэн.

– Прости, Дэн, но тебе не понять, - стукнул его кулаком в плечо Арсений.

– И это радует, брат! Хоть один из нас должен быть в трезвом уме! Я кстати вспомнил, как ты танцевал с Изабеллой на нашем первом Бале Невест. И у тебя были такие потные руки, что у нее на платье осталось мокрое пятно. Ай!
– он получил от Сени еще один и уже совсем не дружеский удар в плечо.

– Это так ты меня поддерживаешь перед встречей, может быть, всей моей жизни?

– Сеня, расслабься, вам не суждено быть вместе, как бы ты этого не хотел. Твой отец никогда не даст согласие на этот брак!
– выпалил Дэн.

– Я знаю, - тихо-тихо ответил Семен, - только это ничего не меняет.

И чтобы не продолжать эту тупиковую тему, Дэн срочно вспомнил, что хотел задать Арсению один важный вопрос:

– Сеня, скажи, а ты знаешь, что дочка Шейна была как-то на нашем Балу года два назад?

– Дочка Шейна? Два года назад?
– недоверчиво повторил он.

– Моя маман говорит, что она была там с матерью и отчимом-итальянцем. И это был, кстати, ее первый бал.

– А, малолетка!
– облегченно вздохнул Арсений и продолжил, - Ну, азуры, их же мало, они всегда на виду! Надо подумать!

– Я пытался! Но этих Балов уже было столько, что я не помню на каком что было, - покаялся Дэн.

– Два года назад? Мне кажется, меня вообще там не было два года назад, - предположил Семен.

– Нет, тебя не было три года назад! Тогда был первый бал у моей сестры, и девочек-азуров там вообще не было! На следующем балу мы оба были, - он задумался и начал медленно, но верно вспоминать, - а твоей керы, как обычно, не было. Точно! Ты напился!

– Как обычно, - вставил Арсений.

– Да! А напился ты, потому что там было много наших, которых мы давно не видели!
– продолжал Дэни.

– Там вообще было очень много народа, как никогда. Я вспомнил! И азуров было много! Штук семь!

– Дадада, мы еще ржали, что урожайный у азуров выдался год! Они все, причем, были первый раз!
– осенило Дэна.

– Да, а девочек было две!
– вспомнил и Арсений.

– И обе в голубых платьях, - поддержал товарищ.

– Вот ты дальтоник! На одной был темно-лазурный, а на другой платье цвета синей пыли, - поправил Арсений.

Дэн многозначительно посмотрел на товарища.

– Уверен?
– спросил он.

– Конечно!
– в пылу эмоций не заметил опасной интонации друга Семен, - синяя пыль - оттенок холодный, а темно-лазурный - теплый.

Дэн промолчал. Сейчас он был больше заинтересован в результате, чем в стёбе над товарищем.

– И в чем была дочь Шейна? В пыли или лазури?

– Та, что в лазури, танцевала с Дроном, - вспоминал Арсений, - Дрон хвастается этим каждую пьянку. Он даже потом куда-то с ней ходил!

– Ага! В библиотеку! Он же кер! Куда он еще мог ее пригласить?
– аргументировал Дэн, и они оба заржали.

– Ее звали Диана! Диана, я вспомнил!
– заорал Арсений.

– Ну, значит, в «пыли» была дочь Шейна, - подвел итог Дэн, - Ее зовут Виктория.

– И на ней была не чистая пыль, а с кобальтом - потрясающее сочетание!
– замечтался Арсений.

Если бы в комнате сейчас были зрители, то показывая на Арсения, Дэн обязательно покрутил бы пальцем у виска. Но, его никто не видел, поэтому он просто с сочувствием смотрел на своего странного друга. В конце концов, именно его цветовое восприятие помогло ему вспомнить Викторию Шейн. Жаль, что она больна! Не только в пыли с кобальтом, в чем угодно, хоть в мешке из-под картошки она будет смотреться великолепно! Дэн был уверен в этом! Он вспомнил ее! Только девочки-азуры умеют так смотреть. Вроде робкий взгляд, но проникает сразу в душу. До мурашек, до икоты, до паралича. И вспомнив этот взгляд, он вспомнил и ее мать. Видимо с возрастом они обучаются лучше владеть своим взглядом. Если у девочек он парализует, то женщины тебя им словно обволакивают, и становишься мягким, слабым и текучим как ртуть. И в этом блаженном размякшем состоянии ты не в силах сопротивляться, не в силах хотеть ничего, кроме как, упасть и рассыпаться на сотни блестящих шариков, которые послушно покатятся к ее ногам. Даже сейчас, вспоминая, Дэн затряс головой, чтобы снять наваждение. Арсений тоже задумался что-то уж больно глубоко.