– Понятно. У него, наверное, какие-то особенные методы лечения, раз он смог заработать себе на это, - он обвёл взглядом холл, вдоль стен и потолка которых тянулась бежевая разновидность мрамора, картины, ещё какой-то антиквариат, дать определение которому Андрей затруднялся; пол же перемежался мрамором со вкраплениями чёрного дерева, из которого сделаны и картинные рамы.

– Нет, что Вы!
– девушка рассмеялась. Тоже каким-то заученным смехом...
– Доктор просто разговаривает. В этом его гений... лечить только словами.

– Болтун от бога, - хмыкнул Андрей, похоже, всерьёз обидев этим секретаршу одарённого психолога.

– Вы сами всё поймёте, - вздохнула она, остановившись перед дверью... И снова у него появилось чувство неправильности происходящего. В отличие от остального безукоризненного интерьера, она казалась уж слишком небрежной. Дерево, выкрашенное оранжевой краской, местами облупившейся, поцарапанной, прожжённой и даже поменявшей цвет; испещрённой формулами и неопределяемыми символами с вопросительными или восклицательными знаками напротив... Никакой таблички не наблюдалось. Кажется, доктору и самому давно пора лечиться. Происходящее всё больше и больше забавляло Волкова-младшего, даже вызвало неподдельный интерес, ему не терпелось познакомиться с хозяином этого странного места, хотелось знать, что произойдёт дальше.

Сеанс ещё не начался, а он чувствовал себя гораздо лучше. Сама атмосфера места к этому располагала.

– Ну, что же Вы? Входите, - мягко подтолкнула его девушка.

– Что, просто войти? Без стука, какого-то предупреждения? Мало ли, чем он там занят... Вы разве не должны сообщить обо мне?
– Андрей заметно нервничал и едва ли мог найти этому рациональное объяснение.

В ответ на это секретарша (до чего же не вяжется с ней это слово!) только улыбнулась и размеренным шагом отправилась прочь. Поняв, что ему больше ничего не узнать, он досадливо вздохнул. Может, этот хвалёный доктор что-то объяснит... Тянуть и дальше не имело смысла, поэтому, не давая себе времени на раздумья, Андрей распахнул дверь, и практически сразу его взгляд упал на хозяина этой "обители". Он сосредоточенно жевал пиццу, взглядом пролистывая смутно знакомые юноше чертежи. Короткие светлые волосы, мятый белый халат - как дань традиции, явно найденный и надетый наспех, слишком женственное лицо, чему Андрей не придал никакого значения - в его сознании твёрдо залегло, что нынешний доктор непременно мужчина. Пусть и со странностями.

Он в нерешительности потоптался с ноги на ногу, тактично кашлянул, желая обратить внимание странного психолога на свою персону. У него же пациент, о визите которого он прекрасно знает. В конце-то концов, он же зарабатывает на этом!

– Привет, Андрей. Садись... куда-нибудь. Прости за беспорядок и такой вид - тяжёлая выдалась ночь, пришлось применить чуть ли не все знания врачебной практики. Можешь почитать, посидеть в Интернете, у меня вай-фай на голосовом пароле: "правда или вымысел?". Вопросительную интонацию выдержи обязательно. Я скоро закончу, - не поворачивая головы, ответили ему, снова сбив с толку: голос-то у Доктора женский, зря он проигнорировал слишком мягкие черты лица. И этот странный пароль заставил юношу вздрогнуть, как нельзя лучше отражая его сомнения.

Он огляделся. В некогда просторном, светлом и уютном помещении царил Хаос. Именно с большой буквы, потому как иначе это форменное безобразие назвать язык не поворачивается. Вернее, повернуться-то он повернётся, но не у Воспитанных Людей, к числу которых Андрей привык себя относить. Всюду разбросаны планшетки-заметки - устройства, пришедшие на смену бумаге, записи с которых возможно объединять и копировать на компьютеры, ноутбуки, планшеты, таким образом стирая старую информацию с внешнего носителя, и записывать новую, но, видимо, доктор считал как-то иначе. И, судя по разрухе, кому-то это сильно не понравилось.

Вместо того, чтобы воспользоваться вполне хорошим советом, Андрей стал копаться в планшетных листах. Часть из них запрашивала код, часть несла в себе книги самых разных жанров и авторов, а другая походила на наблюдения самого хозяина кабинета. Голые факты, не несущие никакой эмоциональной окраски, слова, да ещё и научного языка, сокращены, так что понять, о чём речь, было практически невозможно.

Сам не замечая, как, он начал сортировать листы в аккуратные стопки по цвету, степени шифрования или информации, если таковая доступна. Он так увлёкся этим занятием, что не заметил, когда доктор освободился. И теперь настал её черёд тактично кашлянуть.

– Спасибо, конечно, за помощь... Но, может быть, мы всё-таки начнём?
– произнесла она, когда Андрей отвлёкся от своего занятия.

– Конечно, извините, - Волк поднялся и сел в только что освобождённое кресло, аналогичное тому, что стояло в приёмной.

– Зови меня Клэй. Я психолог с пятнадцатилетним стажем, и я не понимаю, зачем твоя мама водит тебя по моим коллегам.

Значит, ей около сорока, а то и больше. Внешний вид давно перестал быть хоть сколько-нибудь значащим критерием при определении возраста. Но что она выкинет на этот раз? Скажет, что он абсолютно здоров, а деньги всё равно оставит себе?

– Вы не могли бы немного уточнить?

– Ты гений! Я просмотрела ряд Ваших концепций, что Вы готовите к публикации, и я под впечатлением. Так просто...
– она покачала головой, будто бы огорчённая тем фактом, что эти идеи пришли в голову не к ней.

Внутри же юноши всё похолодело. Она стянула данные с ноутбука, о существовании которого даже мать, контролирующая всю его технику, и знать не знала.

– Как Вы получили доступ? И какого уровня? Вы же понимаете... как учёный, - Андрей прерывался, подбирая подходящие слова, - что об этих разработках никто не должен знать, пока я не доведу их до ума и не представлю общественности от собственного имени?