– Ты заслуживаешь счастья, Кьяри. Ты и Нио. Вам обоим пришлось многое пережить, - Зина улыбнулась, поднесла к губам руку Кьяри и поцеловала её золотые пальцы.

Кьяри подумала о том, что за то время, что они не виделись, красота Зины расцвела, как распустившийся цветок. Ей больше не было нужды использовать сок айовы, чтобы придать цвет щекам и губам. Сейчас с её щек не сходил естественный румянец, а губы стали ярче, полнее, выразительнее. И глаза, в глазах появился совершенно особенный свет.

– У меня будет ребенок от Керука, - прошептала Зина, касаясь губами уха Кьяри.
– Я так счастлива. Я всегда об этом мечтала. Когда ты убьёшь Атауальпу, мы поженимся. Вы с Нио тоже поженитесь. Вы никогда больше не расстанетесь. Ты будешь засыпать и просыпаться рядом с ним. Родишь ему ребенка и будешь любоваться, как Нио играет с ним и учит его стрелять из лука. Ты будешь принадлежать Нио, а он будет принадлежать тебе.

Она говорила и говорила. А Кьяри чувствовала, как с каждым словом между ними разрастается пропасть. Зина не понимала. А Кьяри не могла объяснить, но очень ясно ощущала, что так просто у них с Нио никогда не будет. Давно, когда они бежали из родной деревни, Кьяри сидела с Нио на берегу ручья, вытирала грязь с его лица, любовалась игрой света и тени в его глазах и мечтала о том, о чем сейчас говорит Зина. Тогда она впервые назвала Нио своим. Как же мало тогда она знала о Нио. Теперь, оглядываясь назад, поняла, что именно тогда, на пути в золотой город, они с Нио были ближе всего к идеалу обычного человеческого счастья. Женского счастья, о котором сейчас говорила Зина. Там в горах, в золотом городе, они с Нио могли пожениться. Атавалп согласился бы. Ведь Нио спас Кьяри жизнь. Керук согласился бы, потому что уважал Нио как единственного летописца племени. Они пришли бы в Куско мужем и женой, император не взял бы в дом избранных женщин чужую жену. Сегодня Кьяри могла бы уже иметь ребенка от Нио. Как Атавалп когда-то, Нио сделал бы для их ребенка колыбель. Золотой город мог дать им человеческое счастье, а не способность убивать.

Но вместо того, чтобы надеть ей на ногу сандалию, Нио поджёг Кьяри. Вместо того, чтобы разделить с ним ложе, она смотрела, как он истекает кровью и горит в вихре золотого песка. Вместо того, чтобы рожать ему детей, заботиться о них и о нем здесь в Куско, она приходила к Нио в тюрьму, вынимала осколки обсидиана из его кожи, стирала кровь с его тела. Несмотря на взаимное притяжение, любовь и сочувствие, что Кьяри испытывает к Нио, что-то всегда будет стоять между ними. Со смертью Атауальпы для них с Нио ничего не изменится. Так что, как бы Кьяри не хотела, Нио никогда не будет принадлежать ей так, как об этом говорит Зина.

Но был другой человек, который в воспоминаниях Кьяри принадлежал ей душой и телом. И она хотела бы это вернуть. Только...

Когда Атавалп пришел навестить её, он принёс сладкий картофель.

– Я знаю, что во дворце ты ни в чем не нуждаешься. С тех пор как ты оживила золотые статуи в храме солнца, у тебя есть слуги. Они исполняют любое твое желание, - сказал он.
– Но в детстве ты любила, когда Иса так готовила картофель.

– Кто приготовил картофель сегодня?
– спросила Кьяри.
– Кэса? Ты делишь ложе с этой женщиной? Собираешься на ней жениться?

– Кэса хорошая женщина. Добрая и трудолюбивая. Она заботится обо мне. После смерти Исы я дал себе слово, что не женюсь второй раз. В моей жизни есть только две женщины ты и Иса.

Кьяри кивнула. Она чувствовала, что он искренен, но одновременно чувствовала, что не может ему доверять.

– Кэса любит меня и тебя, - словно оправдываясь, сказал Атавалп.

– Нет, она не любит меня. Она поддержала тебя, когда ты запер меня в подвале. Она считала, что ты поступил правильно.

– В тот момент мы все считали, что так будет лучше для тебя.

– Я сопротивлялась. Просила тебя отпустить меня. Но ты не слушал. Ты применил силу. Выкрутил мне руки и закинул меня себе на плечо.

– Я волновался за тебя.

– Ты запер меня против моей воли!

– Прости меня.

– Ты просишь прощения только, потому что я добилась успеха. Стал бы ты извиняться, если бы я не смогла спасти Нио, узнать его тайну и завоевать расположение императора? Если бы я была сейчас несчастна и раздавлена, ты бы сказал мне, что я сама виновата, это мое наказание за то, что я полюбила яги.

– Нио принёс тебе много страданий. Я проклинаю день, когда привёл его в нашу деревню. Лучше бы я перерезал ему глотку, когда взял его в плен.

– Смешно, но в тюрьме, доведённый до отчаяния бессонницей и голодом, он говорил то же самое. Он тоже хотел, чтобы ты убил его ещё в детстве.

Атавалп сжал и разжал кулаки. Он не опустил голову. Он не стыдился ни своих действий, ни своих чувств. С упрямством воина, он собирался отстаивать свою правоту. Он даже инстинктивно принял боевую стойку - ноги на ширине плеч, плечо вперёд, спина прямая, голова гордо поднята. Только во взгляде, которого он не сводил с Кьяри, проскальзывала растерянность. Раньше Кьяри не видела её. Атавалп не испытывал растерянности не перед кем. Как истинный воин всегда был готов к любому исходу. С одинаковым достоинством принимал и победу и поражение.

– Я знаю, что ты задумала. Я знаю, чем ты рискуешь. И ничего на свете не хочу больше, чем быть рядом с тобой, защищать тебя и поддерживать, - сказал он. И Кьяри вдруг поняла, он боится, что она оттолкнет его.

– Я люблю тебя. Там, в деревне, до появления Нио, я думала, что у меня никого нет ближе тебя.

При упоминании о Нио, Атавалп стиснул челюсти и напрягся. Но возражать и перебивать не посмел. Это хороший знак, решила Кьяри. Возможно, однажды нам удастся договориться.

– Но с тех пор многое случилось. Многое изменилось. И хотя я по- прежнему люблю тебя, скучаю по тебе, я больше не могу тебе доверять.