Она вышла из-за угла, с отразившимся на ее лице недоумением.

— Мои уши снова не работают, — сказала она озабоченно. — С тех пор, как я

вошла сюда. Это здание неправильное.

Я обернулась, уверенная, что Кей не промолчит, но его не было. Начала озираться,

но его и след простыл.

— Что ты ищешь? — спросила Камилла, подходя ко мне.

— Тут был Кей, он просто…

Она моментально встала в стойку.

— Что? Где?

Я провела рукой по рубашке. Металлическая вещь зацепилась за мой бюстгальтер.

Я вытащила ее, обнаружив, что это ключ. В4 — написано на нем.

Камилла с любопытством посматривала на меня.

— Джул…

— Он бросил его через мой воротник и исчез. Что ты хочешь от меня услышать?

Она покачала головой.

— Не он. Пожалуйста, не он.

— О Боже, нет, — воскликнула я, догадываясь, что она неправильно поняла. — Я

имею в виду… я думала…но это было…

Она со вздохом забрала у меня ключ, рассматривая его.

— Так что же это?

— Ключ от одного из класса в подвале, наверное? — сказала я, радуясь смене

темы.

— В4, — она указала на аудиторию рядом с лабораторией мисс Миллер. — Пустая,

я думаю.

— Я ни разу не видела, чтобы кто-то входил туда, — заметила я.

Она вставила ключ в замок и повернула его, дверь распахнулась.

Здесь находилось несколько столов со старыми приборами и кусками пергамента на

них. Еще больше их было прикреплено к стене, создавалось ощущение парящих

призраков. Но, несмотря на тщательность, с которой прикреплен каждый кусочек, они все

были чистыми.

На столе в центре комнаты рядами стояли разноцветные колбы, мензурки и

флаконы. Листы с наскоро записанными на них набросками и заметками были

разбросаны здесь же. Я рассматривала их, тогда как Камилла зациклилась на пустых

листах.

— Это формулы, — сказала я, внимательно рассматривая колбы. — Они

напоминают мне наш эксперимент.

— Невидимые чернила? — спросила она.

— Кто-то хочет знать, что на этой бумаге, — заметила я.

— Унимо.

— И, предполагаю, мисс Миллер, — изгибающийся почерк, которым написаны

наброски, был мне знаком. — Тут так много страниц. Откуда они взялись?

Камилла, пожав плечами, поднесла бумагу к носу. Она покачала головой.

— Мои нос и уши все еще не работают, как следует. Как и всегда здесь. Ненавижу

эту школу.

Я близко подошла к стене, присматриваясь к прикрепленным на ней кускам

пергамента. Пожелтевшие, с потертыми уголками. Безошибочное ощущение того, что на

них что-то спрятано, переполняло меня. Также как и с дневником моей матери.

Воспоминание о дождливом дне всплыло в моей памяти. Моя рука на стволе

дерева, и острое желание обрести дом.

Едва осознавая, что делаю, я положила руку на пергамент напротив.

Покажи мне.

Линии разбежались от моего прикосновения. Я отскочила, но они продолжали

двигаться от одного кусочка к другому, острые, закрученные. Медленно изображение

складывалось в единое целое — портрет, выполненный весь черными мазками, за

исключением глаз. Они были ярко зеленого — изумрудного — цвета. Это был мужчина с

длинными черными волосами и красивым лицом, искаженным злобной улыбкой.

— Uwaa, — пробормотала Камилла. — Nanda, что ты сделала?

— Видимо, всё, что нужно — это попросить, — ответила я, сжимая руки, чтобы

унять охватившую меня дрожь. — Покажи мне, — сказала я, и вновь линии разбежались

по бумаге.

Воодушевленная Камилла прижала руку к следующему куску пергамента.

— Покажи мне!

Ничего не произошло.

— Ты должна сконцентрироваться.

— Так и есть, — она посмотрела на меня с любопытством. — Может, это только

ты?

Я оглянулась на второй пергамент, на котором темные чернила проявились в виде

замка с извилистыми башенками и развевающимися стягами.

Только я.

Камилла смотрела на меня с недоверием.

— Ты чудовище, — сказала она.

Я уставилась на нее широко раскрытыми глазами, но ее лицо озарила широкая

улыбка, а зелено-золотистые глаза сверкали.