Я заметила, что ее английский улучшился, тогда, как произношение оставалось

довольно нескладным.

— Угу, — она утвердительно махнула головой.

Я последовала за ней на другую сторону кафе, где на столе был разложен плакат.

Камилла уже распечатала несколько листов с описанием эксперимента и диаграмм к

каждой стадии процесса. Это было просто и эффективно, и лишено индивидуальности. Я

задумалась, можно ли это использовать в качестве метафоры по отношению к Камилле: то,

что должно быть действительно здорово прячется за грубоватой, утилитарной

внешностью.

— Знаешь, что действительно необходимо, так это кое-какие твои рисунки, —

выпалила я.

— Что? — переспросила она.

— Ты ведь рисуешь такие удивительные карикатуры, мы могли бы сделать стенд в

виде комикса. И ни у кого не будет ничего подобного, — искренне сказала я.

— Они не то, чтобы милые, — пробормотала она, рассматривая критически стенд.

— Не сильно протекционно.

— Профессионально? Ты имеешь в виду то, что хотел Рис? О нет, я думаю, что ему

безуууумно понравятся аниме-картинки в его проекте, — я обаятельно улыбнулась. —

Разве не так?

Она посмотрела на меня так, словно видела в первый раз, и улыбнулась.

— Возможно, ты права.

— Это продемонстрирует художественный талант нашей команды, — надменно

сказала я. — От всего сердца и с искрами.

Она кивнула, постукивая пальцем по подбородку.

— Хорошо. Мне нравится.

Я усмехнулась.

— Потрясающе. Я не умею рисовать, но я могу покрасить материалы. Я имею в

виду, проект ведь про изменение цвета. У нас должен быть действительно яркий дизайн.

Она кивнула с нехарактерным ей энтузиазмом.

— Цвета. Сейчас вернусь.

Она поднялась по лестнице в задней части кафе, где, я предполагаю, были всякие

хозяйственные принадлежности.

Я села, счастливо глядя на цветные окна. Возможно, всё не будет так уж плохо. Я

думаю, всё, что Камилле действительно нужно это быть вовлеченной…я всегда думала,

что предполагается ждать, пока меня во что-то включат. Может быть, я ошибалась?

Я начала считать цвета на ближайшей ко мне стеклянной панели. Рис бы

задохнулся от зависти. Нам, вероятно, следует приноровиться к цветам радуги, для начала.

Металлический звук послышался с улицы — звук, открывающейся двери. Кто-то

проскользнул внутрь, стряхивая дождевые капли на потертую джинсовую куртку. Это был

ученик, весьма преступного вида. Шрам на его носу сморщился, настолько его взгляд

сузился, когда он взглянул на меня.

— Хм, думаю, кафе закрыто, — сказала я, чувствуя, как вновь обретенная

уверенность быстро исчезает.

— И даже не найдется кекса? — кольцо на его губе сверкнуло, когда он

усмехнулся. — Только если ты не их предлагаешь.

Я сглотнула.

— Кто ты?

— Хм…

Это был один из старшеклассников, или нет? Я видела его раньше. Этот шрам

трудно не заметить. Он был тем, кто часто достает Мака за обедом.

Он смотрел на меня так, словно я была своего рода десертом.

— У меня была плохая неделя, — проговорил он с ярко выраженным южным

акцентом. — Возможно, ты сможешь мне помочь. Скажи мне, где Каруцо прячет меч, и я

буду вежливым.

— Меч? — повторила я, поражаясь его требованию. — Какой меч? Кто такой

Каруцо?

Он сделал шаг, и я отпрянула.

— Ох, пожалуйста. Ты Грэм, и ты подружилась с ней? И ты притворяешься, что не

знаешь о мече? Зачем иначе тебе заводить дружбу с таким уродцем?

— Думаю, тебе следует уйти, — дрожащим голосом сказала я.

— Отдай. Мне. МЕЧ, — внезапно взревел он.

Камилла

Камилла услышала его еще до того как он открыл дверь. Его шаги отличались от

других — нетерпеливые, чрезмерно сильные. Расточительство. Это дворняга, Хайд. Что

ему могло здесь понадобиться? Ах да, она вспомнила. Мальчик, влюбленный в Джул,

предупреждал ее, что Хайд захочет отомстить.

Она стояла на вершине лестнице, прислушиваясь.

— Скажи мне, где Каруцо прячет меч, и я буду вежливым, — сказал Хайд.