Камилла пожала плечами. Не существовало просто способа объяснить, что худи

значит для нее. Кроме того, в библиотеке было прохладно. Теперь, когда она пробыла

внутри некоторое время, Камилла была рада, что у нее есть эта вещь.

— Хорошо, хорошо, — сказал он. — Пойдем наверх, займем стол. Добрый день

миссис Траш, — кивнул он библиотекарю.

— Джон Тэйлор, — кисло произнесла она.

— Ты, наверное, думала о получении читательского билета, — сказал Тэйлор,

когда они поднимались по лестнице.

Фонтан действительно находился в центре спирали между вторым и первым

этажом. Камилла боролось с желанием разгрести руками папоротники, окружающие его.

— Почему? — спросила она.

Тэйлор бросил последний взгляд на стойку, когда они поднялись на второй этаж.

— Сюда, — указал он на дорожку, ведущую в секцию «Фантастики». — Потому, —

сказал он достаточно тихо, чтобы его не было слышно на первом этаже. — Старая леди

Эдна не доверяет тем, у кого нет читательского билета. Но это не значит, что она станет,

даже если он у тебя и появится, — признался он, пожимая плечами.

Камилла скользнула взглядом по полкам в поиске книг, которые она могла бы взять.

Она знала, что дополнительные занятия предназначены для улучшения ее понимания

алфавита, но она застала себя за тем, что читала названия многих объемных книг, к

которым подвел ее Тэйлор. Это, определенно, был тренд.

Доктор Джекил и мистер Хайд. Мэри Шелли Франкенштейн. Ад Данте. Одиссея.

Сказки Гримм.

Неужели он думает, она ничего не заметила? Или что он говорил ей?

Она вышла из рядов с кучей книг и бросила их на стол перед Тэйлором.

Она подняла бровь.

— Kaibutsu.

— Английский, — сказал он, не отрываясь от письма.

— Akuma. Youkai. Bakemono.

— Английский, Тиг.

— Всё это, — она указала на стопку книг, мучая мозг в поисках подходящего

слова. — Монстры.

Тэйлор коротко взглянул на нее, затем черкнул что-то в своем блокноте, и закрыл

его, облокотившись на спинку стула.

— Монстры, да. Но не все из них.

Он вытащил одну книгу из кучи. На бледно-голубой обложке было отпечатано

название готическим шрифтом, золотое теснение которого почти стерлось.

— «Монстр Франкенштейна был создан человеческой высокомерностью —

гордостью, — сказал он, по ее лицу видя реакцию на незнакомое ей слово. — Этого

никогда не должно было существовать, но нас не спрашивали. И хотя это было

отвратительно созерцать, но это было не возрожденное зло или чудовищно. Таким его

сделала реакция людей. Совершённые действия сделали его чудовищем — но ему не

предоставлялся другой выбор, — он вытащил еще одну книгу. — Доктор Джекил желал

другую жизнь. Но вместо того, чтобы сделать трудный выбор, чтобы улучшить свою

жизнь, он изобрел совершенно другого человека, чтобы её изменить, но тот, в конечном

итоге, разрушил его жизнь, как и жизни других людей в процессе. И сказки, хорошо… —

он рассматривал фолиант сказок, но, казалось, неохотно листал его. — Сказка о сказке, о

тех, кто выбирает с умом, и назидательные истории о тех, кто сделал плохой выбор.

Камилла подняла подбородок.

— Вы думаете, я сделала плохой выбор.

— Я не думаю, что ты уже сделала выбор, — сказал Тэйлор, садясь обратно и

скрещивая руки на груди. — Прямо сейчас ты можешь выбрать. Ты ведь делаешь всё, что

говорит Габриэль, не задавая вопросов, да?

— Да.

— Не звучит как то, чем можно гордиться, — сказал он, поморщившись. — Разве

ты не знаешь, как думать самой? Знаешь ли ты причины, по которым он говорит тебе

сделать что-то? Этот кусок металла, — он указал на ее браслет. — Ты знаешь, что это

такое?

Камилла застенчиво убрала руку со стола.

— А вы? — вызывающе спросила она, хотя каждая ее часть умирала от желания

узнать.

— Я нет, — сказал он. — Но если бы у меня было что-то постоянно привязанное ко

мне и, вероятно, неестественное, я бы хотел узнать, что это.

— Это держит меня в безопасности, — обороняюще сказала она.

— Как удобно, — отозвался он. — Это даже может быть правдой. Габриэль любит