возвращайся к своему столу, и волнуйся о своем собственном проекте.

Я осторожно, на этот раз, чтобы ничего не разлить, несла поднос с химическими

веществами к нашему столу. Я буду спокойнее, говорила я себе. Я буду хладнокровной и

собранной. Это не сработало.

Кей листал пустой дневник моей матери.

— Хм, эта книга скучная, — сказал он.

— Ах! — я потянулась за ним, но он уклонился от меня, обмахиваясь страницами

как веером.

— Я надеялся на колоритные тайны, — он заметил имя, вытиснутое на внутренней

стороне обложки. — Кто такая Кира?

— Я, — ответила я, не уверенная, почему лгу.

— Хм, псевдоним? Ты не очень плодовита, — сказал он, подавая дневник обратно.

— Ты, наверное, хочешь поработать над этим.

— Да, — согласилась я.

Всё что угодно, чтобы вернуть дневник в безопасность сумки. Я потянулась за ним

снова, и вновь он выхватил его.

— Если только, — размышлял он, поднимая одну из пробирок, в которой Камилла

смешивала реактивы.

— Эй, — выкрикнула Камилла.

— Кей, пожалуйста, — сказала я. — Это всего лишь пустой дневник.

— Люди защищают лишь то, что ценно для них, — заявил он, проливая жидкость

над станицами.

Я в отчаянии смотрела на мокрый дневник моей матери. Он испортил его?

Цвет страниц начал меняться, как будто темные чернила кровоточили на страницах.

На секунду я подумала, что увидела что-то. А затем бумага словно очистилась, страницы

вновь стали пустыми.

Кей пожал плечами.

— Думаю, вы были правы, — сказал он, положив дневник передо мной. — О,

хорошо. Эй, я хочу есть. Рис, у тебя есть, что перекусить?

— У меня разве когда-нибудь было, чем перекусить? — пробубнил Рис.

— Надежда никогда не умирает, — ответил Кей. — C’est la vie*

Он побрел к двери.

— Класс по-прежнему не следует покидать, — сделала ему выговор мисс Миллер.

— Закуски, — пожал плечами он. — Я, возможно, вернусь.

Мисс Миллер откинулась на спинку стула, явно разочарованная им. Мак с

подозрением смотрел на него.

Я откинулась на стуле, угнетенная состоянием дневника моей матери.

Свернувшиеся страницы окрасились химическими пятнами. Почему он отнесся к моей

вещи так неосторожно? Неужели он плохо думает обо мне?

— Ох, успокойся, — сказал Рис, окинув меня презрительным взглядом. — Он

делает это только потому, что ему скучно. Это не имеет к тебе никакого отношения.

Мое сердце сжалось.

— О-о, — произнесла я, делая вид, что работаю над уравнением, чувствуя

онемение.

Его слова были как пощечина. Даже если это и было правдой, так говорить было

жестоко. Камилла бросила взгляд на Риса, отложила ручку и оттолкнула стул. Она вышла

из класса.

— Камилла… — предупреждающе начала мисс Миллер.

— Ванная комната, — коротко ответила она, и дверь с громким звуком закрылась

за ней.

Всё шло плохо. Но, по крайней мере, я закончила эксперимент.

Я потянулась за другим флаконом, которым занималась Камилла, но мой взгляд

упал на инструкцию. Аммиак. Ватный шарик, пропитанный аммиаком, сделает чернила

видимыми. Я никогда не ощущала такого резкого запаха, как тогда, когда Кей облил

дневник. Я взяла и понюхала пустой пузырек — ничем не пахло. Я взяла другой из

штатива Камилла — запах был горче. Если Кей использовал неправильный флакон?

Я взглянула на Риса, но он был занят чтением книги. Что мне терять?

Я взяла ватный тампон и окунула его в аммиак. Открыв дневник на странице,

которая была почти сухой, и протерла угол. Расцвели сине-черные чернила, завиваясь

узором по странице. Мое сердце учащенно забилось, и я быстро закрыла дневник, прежде,

чем кто-либо увидел.

Как раз то, что надо.

Камилла

Камилла шагала по коридору. Сакамото же стоял перед второй дверью в

лабораторию, изучая замок. Он взглянул на нее, когда Камилла остановилась возле него, и

вернулся к осмотру двери.

— Это идеальное утопление, — сказал он, проводя пальцем по дверному откосу. —