— Маленькому цапленышу не хватает его вубис*?

Огонь прошел сквозь меня.

— Ты! — заявляю я, указывая на него. — Это всё твоя вина.

— Моя? — усмехается он. — Ну, это было бы удобно. Продолжай и попытайся

повесить это на меня, карлик. Я неприкасаемый.

Он толкнул меня, и я врезался в шкафчики с громким металлическим скрежетом.

— Ты же по другую сторону… — смеется он, уходя прочь по коридору.

— Всё, с меня хватит, — заявляю я, обращаясь к Дастину. — Это не останется без

ответа. Мы вернемся сюда ночью и будем следить за коридором, пока не поймаем Хайда за

руку.

— Мы?

— Мы!

— И что произойдет, когда он нас заметит и надерет нам задницы?

— У нас получится более правдоподобная история, когда утром мы будем

рассказывать всё директору.

— Мне не нравится этот план.

— Мак?

Я стараюсь игнорировать его. Мы собирались быть незаметными. Если кто-нибудь

поймает нас ночью в школе, будет куча неприятностей. Кроме того, мы не сможем поймать

Хайда, если он увидит нас первым.

— Мак?

— Что? — шепчу я.

— Если это не сработает… — Дастин замолкает.

— Это сработает, — настаиваю я.

— Если это не сработает, — говорит он, — будешь должен мне нового «Песочного

человека»**

— Твоя жертва не будет забыта, — заверяю я.

Мы говорили об этом, но, очевидно, это всё еще его беспокоит. Я отметил, что вор

берет только хорошие вещи: еду, книги, комиксы. Те вещи, которые я бы своровал, честно

говоря, если бы у меня не было чувства человеческой собственности. И если бы я хотел

попасться. Как и колючко-головый с подушкой для булавок вместо лица. Он, наконец,

получит хоть раз. Хорошо, два раза. То, что Камилла побила его на кендо неоспоримо. Я

улыбнулся, вспомнив это. Я собираюсь прокручивать это в голове как кино, чтобы

приободриться, когда мне это будет нужно.

С того момента, когда шкафчик Дастина был почищен, он забил мой шоколадом,

содовой и его комиксами. И десятком ловушек для мышей. Не то, чтобы я ожидал, что

Хайд засунет свои пальцы в них, но они поднимут много шума, когда он откроет шкафчик.

Тем более что в этом коридоре темно, и мы не можем видеть очень хорошо. Так что нам

надо знать, когда включать фонарики и прекратить этот идиотский грабеж шкафчиков.

Никому не сойдет с рук кража моих конфет.

— Хорошо, вот что я не понимаю, — говорит Дастин себе под нос. — Я понимаю,

почему Хайд связался с нами. Но почему комиксы? У него же никакого интереса к ним

нет. И почему он крадет и из других шкафчиков? Нужно быть безумным, чтобы обокрасть

Чейза.

— Чейз подошел сразу к нам, — говорю я. — Должно быть, таким способом во

всем пытались обвинить нас. И ты же слышал его, он считает себя неприкасаемым. Чертов

любимец учителей. Директорский любимчик. Это правильное определение?

— Наверное, — говорит он. — Но вот в чем дело… Я положил комиксы в шкафчик

сразу перед тем, как мы пошли на кендо. А Хайд был в классе до нас, и ушел после нас.

Как бы он украл, если находился в другой стороне школы с нами?

— Это… он был… слушай, перестань мыслить логически. Это сделал Хайд.

— Это вендетта.

— Конечно, — шиплю я. — Как же без нее.

— Значит, ты признаешься, что вывод насчет Хайда ты сделал предвзято.

— Конечно! Что ты имеешь в виду?

Дастин подносит палец ко рту, взывая к тишине, а потом указывает рукой на окно

класса. Я встаю на цыпочки, чтобы заглянуть чрез край. Там… может… это просто тень?

Колышутся ветки деревьев за окном? Вокруг абсолютная тишина.

Потом… тихий металлический звук. Я проклинаю дворника за то, что смазывает

дверные петли. Этого не достаточно, чтобы выйти из укрытия.

Я скашиваю глаза. Там определенно тень, скользящая возле моего шкафчика.

Слишком маленькая, чтобы быть человеческой. Я слышу слабый шум трели — словно

кошка — а затем тень тает в шкафчике и исчезает.

— Что за черт? — бормочу я.

Внезапно срабатывают ловушки. Эхо хлопков громко разносится по пустому

коридору, наряду со скрипом изнутри шкафчика. Если еще кто-то есть внутри здания, он