"Потом расскажу. Ты собираешься праздновать?"

"Не, заданий много. У тебя всё в порядке?"

Мне так хотелось написать, что нет, не в порядке! Что дух моей много-раз-прабабки или моя шизофрения заставили меня прийти на пляж с незнакомой девкой, которая теперь раздевается передо мной! И что я вообще на другом конце света против своей воли! Но серьёзно, как бы это выглядело для Пети? Для кого угодно? Я давно научилась держать проблемы при себе.

– Эй, собралась плавать в одежде?
– крикнула мне Никки.

"Убери чёртов телефон!" - приказала Алёна.

"Да ты представляешь, как грубо я сейчас отмахнулась от человека?
– мысленно возмутилась я.
– Он же мне три раза звонил!"

"Большой мальчик, потерпит, - равнодушно думала Алёна.
– Убирай телефон и раздевайся!"

Я последовала указаниям родственницы, чувствуя себя ужасно неловко, раздеваясь перед человеком, которого видела впервые в жизни. Телефон вибрировал, принимая сообщения, и я пыталась краем глаза взглянуть на дисплей, но Алёна пресекала попытки на корню.

Тело Никки оказалось покрыто татуировками с ног до головы, но в темноте было сложно разобрать, что они изображали. Девушка разделась догола и, кажется, ей не казался этот факт странным, а я уговорила Алёну оставить хотя бы бельё.

То ли правда, то ли показалось, но вода была ледяной! Мы забежали в неё с разбега, и у меня перехватило дыхание, захотелось выбежать и растереть тело, чтобы не свело мышцы.

– Как вода?
– весело спросила Никки, резвясь в невысоких волнах.

– Отличная!
– прошептала я, борясь со сведённой челюстью.

– Помочь согреться?
– загадочно спросила Никки, подходя так близко, что я почувствовала её дыхание, кажущееся огненным на контрасте с холодной водой.

– Не откажусь, - услышала я в своих словах пошлые интонации Алёны.

Родственница заставила меня наклониться к Никки и поцеловать её в губы. Девушка жарко ответила на поцелуй, обнимая меня за шею и прижимая ближе. Я чувствовала вкус солёной воды и пива.

"Что ты творишь?
– орала я Алёне, понимая, что руки и ноги окончательно перестали слушаться и теперь подчиняются родственнице.
– Хватит! Слышишь?! Ба, прекрати! Это отвратительно!"

Я или Алёна трогала Никки намного откровеннее, чем бы мне хотелось. Вот уже не только Никки, но и я оказалась совсем без одежды, стоя по пояс в холодной воде и чувствуя пирсинг Никки в губе и в языке.

– Скажи что-нибудь с русским акцентом, - попросила Никки, пока Алёна заставляла меня целовать шею девушки.

"Что за бред!?" - орала я на родственницу.

"Скажи что-нибудь, - приказала Алёна.
– У тебя акцент сильнее".

"Не собираюсь!"

Алёна говорила что-то, пытаясь изобразить мой акцент, и Никки довольно улыбалась.

Мне было удивительно, как меня до сих пор не стошнило в океан, и я старалась не думать о происходящем. Невольно я представляла, пришли ли мне новые сообщения от Пети, но мысли о нём делали только хуже.

– Пошли на берег, - прошептала Алёна Никки, а я бы не отказалась схватить сердечный приступ в туже секунду.

***

Сны Алёны стали настолько реалистичными, что я в первые мгновения не могла понять, видела ли я сон или взаправду оказалась в старом деревенском доме, пахнущем смолой и протопленной печью.

Алёна сидит у закрытого ставнями окна и через щель смотрит, как три маленьких расплывчатых пятна играют во дворе с собакой. Низкое серое небо, осыпавшиеся деревья, но ещё не покрытая снегом голая земля выдают позднюю осень средней полосы России.

Перед Алёной горит лучина, и она пытается ткать то ли рубашку, то ли платье грязно-серого цвета, но вдруг останавливается, и я вижу, как кровь стекает по пальцам. Родственница засовывает палец в рот и пытается быстрыми движениями очистить испачканную ткань.

– Золовка!
– слышу я знакомый голос из сеней.
– Эй, золовка, отзовись!

– Таня, я тку у окошка!
– отзывается Алёна.

Расплывчатая фигура девушки показывается перед глазами родственницы, и я могу заметить добрую улыбку на располневшем лице.

– Голубушка, зачем снова надрываешь глаз?
– Таня отбирает у Алёны рукоделие.

– Скоро зима, а у Фёдора рубашонки тёплой нет, за братом да сестрой донашивает исхудавшую до нитки, - вздыхает Алёна.

– Выходит, не зря я пришла, - грустно говорит Таня, а Алёна пытается всмотреться в её выражение лица.
– Нынче так порешим... Забираю я вязание твоё, да сама дома доделываю...