– Здравствуй Ванюша! Очнулись? Добро пожаловать к нам. Надеюсь, у тебя есть то, что мне нужно?

– Да, - ответил я, - я отдам вам, когда вы отпустите моего отца и превратите обратно в людей тех двух лебедей из зоопарка.

Откуда-то во мне вдруг взялась храбрость, голос, вначале даже дрожавший, сейчас бесстрашно кричал под сводами этой необычной пещеры.

– Что-то вы много знаете, господа. И про лебедей, и про отца. Ведь он погиб, Ваня. Ты же был на похоронах.

– Нет, он жив. Я знаю.

– Хорошо, хорошо. Мне нужны эти кольца, я готов исполнить все твои желания.

– И еще, оставьте маму в покое. Иначе я расскажу ей все о вас.

– Что ты говоришь? Нет, ну, это уже сверх всякой меры. Столько условий. Не забывай, что ты на моей территории и в моей власти. Какой-то мальчишка, сопляк, диктует мне, как мне себя вести!

– Кажется, он вышел из себя, - шепнул мне Леха.

Оршанский заходил взад-вперед по берегу озера, а его шаги гулко разносились под сводом грота.

– Да, знаешь ли ты, что первым с твоей матерью познакомился я, а не твой отец. Я полюбил ее. И был бы давно счастлив, если бы не твой отец! Если бы не он!
– он гневно погрозил в сторону человека, привязанного к стулу, а тот зашевелился.

"Значит, он жив! Это правда!" - пронеслось в моей голове, а Лешка зашептал мне: "Давай молиться Богу, что-то здесь керосином запахло". Мы стали шепотом молиться, а Оршанский продолжал:

– Она выбрала его. А я был лишь молчаливым свидетелем на свадьбе. Потом волею судьбы я разбогател, а деньги дают очень многое. Почти все. И еще - я получил в наследство от своего деда кое-какие знания, - он усмехнулся, - а знания - сила. Ты понимаешь, о чем я говорю, раз догадался о лебедях. И вообще, лучше бы ты не лез, куда не надо. Я бы давно с вами разделался со всеми, но я ждал эти выборы. Теперь я - депутат. Хочу вам напомнить, что у меня депутатская неприкосновенность.

Я вспомнил, что в прошлое воскресенье проходили выборы в Государственную Думу. "Так вот почему он ждал", - пронеслось в моей голове. Оршанский продолжал:

– И не только неприкосновенность. Ты даже не представляешь себе, какая сила заключена в этих кольцах! Я, как настоящий и единственный наследник рода, про вас можно забыть, получаю эти кольца по праву, и сила переходит ко мне. Если уж одно кольцо - верхнее кольцо с короной, которое я выпросил еще в университете у Лены, так действует, то, что и говорить, как действуют три кольца! А вы не только не смогли понять их смысл и значение, вы же даже в них не верите.

– Почему же, верим, - как можно спокойнее постарался сказать я, - только истинный смысл всех этих колец, амулетов, волшебных палочек, ламп Алладина - это заключение сделки с бесами. И ваша сила вовсе не ваша или колец, а - бесовская сила.

– Молчи, щенок!
– заорал он мне, а лицо его перекосилось от злобы. Он быстро подошел к отцу и повернул его стул на сто восемьдесят градусов. Я увидел папу. Рот его был перевязан какой-то белой тряпкой, лицо высохшее, с бородой. Я с трудом узнал его. Глаза выражали крайнее страдание, почти отчаяние. Я попытался улыбнуться ему. Но не смог, глаза предательски намокли. Лешка поддержал меня за плечо, а то бы не знаю, что было бы. Наверное, я бы упал.

Оршанский нагнулся к отцу и сказал:

– Теперь я женюсь на ней. Твоя дочь станет называть меня папой. А ты и твой сын - вы мне не нужны. До последнего времени я хотел просто превратить вас в лебедей и пустить плавать в бассейне на моей даче, - он злобно рассмеялся, - но обстоятельства изменились. Твой сын стал вмешиваться туда, куда не следует. Появились нежелательные свидетели, - он посмотрел на Лешку.

Отец изо всех сил дернулся со стула, но тут же Оршанский ударил его по щеке.

– Нет, - закричал я и попытался подбежать к ним, но громилы с пистолетами подняли стволы и прицелились. Оршанский приставил пистолет к виску отца и закричал:

– Положи кольца на пол! Иначе я нажму на курок.

Я нащупал в кармане брюк эти проклятые кольца и медленно положил на пол. Один из охранников взял их и поднес Оршанскому. Тот жадно схватил их и стал рассматривать.

– Глупо дергаться и кричать. Вас никто спасать не будет. К тому же знайте, если бы в Слободку въехала сейчас хоть одна милицейская машина, я бы уже знал. И наверх можете не смотреть. Я знаю все ваши цирковые номера, - сказал наследник графа, увидев, как мы с надеждой смотрели на спасшее нас недавно отверстие над озером.

– Ты хочешь, наверное, узнать, как ты оказался здесь? Кто помог тебе во всем?
– с упоением продолжал Константин Федорович, тряся стволом перед лицом отца, - так это я. Твой лучший друг. Тогда, когда ты женился на Леночке, я был в отчаянии. Хорошая семья, двое детей, правда жили вы бедненько... Тогда у меня и родился этот план. Это я сделал тебя богатым. Потом я нашел для тебя женщину. Такую, которая могла бы тебе понравиться. Эту самую Альбину. Ты оказался крепким орешком. Все это ваша лебединая верность. Но и ей пришел конец. Я свел Альбину со своей ученицей, той самой гомеопатшей. А для магии нет ничего невозможного.