Я считал дни до выписки и замучил своего лечащего доктора единственным вопросом: "Скоро?". И вот этот день наступил. Рана зажила. Рука работала нормально. Побывав дома не более пяти минут, я уже сидел на заднем сидении дяди Бориного джипа и обсуждал с Павлом и Лешей план поиска сокровищ. А план был прост - поднять песок на поверхность и посмотреть, что под ним.

Через час мы были в хуторе Малые Бугры. Погода стояла замечательная. Река, лето, стрекозы, солнце и море зелени. Красота!

Пашка привел нас к норе. Она была довольно маленькая, и я бы ни за что туда не полез. Но сокровища... Они будоражили воображение.

– Там немного вниз и сразу песок начинается.

– Что ж, молодые люди, будем копать, - сказал дядя Боря и вытащил из багажника саперную лопату.

Мы по очереди нагружали ведра и поднимали их на поверхность. Вначале работа кипела, но потом мы немного устали.

– А если там ничего нет?
– спросил Лешка.

– Как это нет?

– Ну, может, Оршанский их давно нашел, - не унимался Лешка.

– Вряд ли, - сказал Павлик.

И тут лопата наткнулась на что-то жесткое. Я раскопал этот булыжник, как мне показалось, и вынес на поверхность Это был слиток металла. Очень тяжелого и с какой-то печатью.

– Ребята! Это же золото!
– сказала тетя Вера, - смотрите, здесь и клеймо есть: "Банк Российской Империи". А вот герб.

– Тут еще!

Наши силы удвоились или даже утроились. Работа закипела.

В результате в конце дня мы полностью опустошили эту яму, до самого дна. В ней мы нашли 30 слитков золота, 40 слитков серебра и коробочку с какими-то белыми камушками. Дядя Боря сразу сказал, что это бриллианты, и стоят они очень дорого.

Решили все делать официально. Вызвали органы власти. Был составлен протокол об обнаружении клада. Мы с Лешкой хотели, чтобы все, что положено, досталось Павлику, как нашедшему это место, но он воспротивился, сказав, что он ничего не нашел бы без нас. В результате в протоколе записали, что клад был найден тремя подростками - и наши фамилии с именами. Официально нам, то есть Павлику, мне и Леше, пообещали 25% от найденного.

Вечером мы заехали к бабулям Пашки. Анна Павловна плакала.

– Она не дышит. И холодная вся стала.

Дядя Боря поехал в больницу за врачом. Тетя Вера, посмотрев лежавшую без движений Анастасию Павловну, тихо вышла на крылечко и сказала:

– Она умерла. Часа три назад.

Она обняла Пашку. А он уткнулся в ее плечо. "Вот Пашке досталось, подумал я, - мать - алкоголичка, отец прикован к постели, брат- маленький, а тут еще прабабушка умерла".

– Я ей приглашал священника три дня назад. Он тут часа два был. Много читал, свечи зажигал.

– Это соборование, наверное, - сказал Лешка, - для тяжело больных и умирающих. Это отпущение грехов всех, даже тех, о которых человек не знает.

– Теперь тебе надо отпевание заказывать, - сказал я, - а еще похороны, поминки. Только вот когда эти деньги нам вернут?

– Пойду к соседям просить взаймы, - сказал Пашка и поплелся на улицу.

Анна Павловна сообщила, что гроб имеется. Стоит в сарае. Они еще лет пять назад закупили себе по гробу. Прибежала соседка и запричитала, потом приехал дядя Боря с врачом. Врач быстро выписала справку о смерти. Мы договорились с Пашкой о времени отпевания и похорон и поехали восвояси. Уже в машине я уснул, потому что устал так, как никогда в жизни.

Финал

Вскоре выписали и отца. Он стал жить в коттедже и попросил меня сходить с ним в церковь. Я привел его в храм к отцу Николаю. Отец долго стоял там и что-то шептал, а по лицу его текли слезы. Потом, как всегда, зазвонил его сотовый, и он, поцеловав меня, умчался по срочным делам.

У него, действительно, много дел. Доказать всем, что он - это он, и что он не умер. Разобраться с финансами и московской мафией, которая требовала обещанные Оршанским огромные дивиденды. Помириться с мамой и вернуться к нам. Кажется, он стал таким же, как и был раньше. Я буду стараться всеми силами помирить своих родителей. Машка тоже.

Мужик, который давал нам болгарку, оказался начальником охраны у Оршанского, и это он закрыл тогда дверь, ведущую в подвал графского дома.

Мальчики, бывшие лебедями, до сих пор проходят реабилитационный курс в 15-й больнице. К ним до сих пор никого не пускают. У них была крайняя степень истощения и частичная амнезия. Пока еще неясно, как все-таки Оршанский сумел ввести в заблуждение стольких человек, хоть и детей. Как он сам говорил, он пробовал свои магические способности. Ценою чьей-то жизни! Он за все свои злодеяния будет отвечать перед судом, а Лешкин отец сказал, что эти мальчики будут свидетелями и потерпевшими одновременно. Наверное, как и я с Лешкой.