Утром бабушка принесла с базара букет вербы. Машка понадергала с него мохнатых серых почек и стала играть в зоопарк. Это у нее были хомячки, морские свинки и мышата. Мы тоже так играли, когда я ходил в детский сад.

– Сегодня Вербная, - сказала бабушка, - надо вербочки покупать.

– А мы сегодня в церковь пойдем, - растрезвонила Машка, хотя я ей накануне строго-настрого запретил об этом говорить.

– Куда-куда?

– В церковь. Я и Ваня. И Сережу возьмем.

– Вы бы лучше игрушки убрали, а то наш дом стал похож на какой-то игрушечный магазин. Я шагу не могу ступить, чтобы что-нибудь не раздавить. Когда же это кончится?
– запричитала бабуля.

– Мы сейчас все соберем, - успокоил я бабушку, - ну-ка, дети, давайте быстренько все уберем.

Маша и Сережа стали помогать мне собирать игрушки. Конфликт был исчерпан. И мы тихонько ушли.

Выйдя на улицу, я почувствовал опять ужасную тревогу. Словно какая-то сила давила на каждую мою клеточку, и даже мешала дышать. До церкви минут двадцать ходьбы вдоль Университетского проспекта. Можно прогуляться.

Светило теплое апрельское солнце. В воздухе пахло оттаявшей землей и молодой травой, зеленые островки которой то там, то здесь робко вылазили на поверхность земли, сообщая всем: весна пришла!

Мы шли вдоль дороги. Рядом грохотали грузовики, проносились маршрутки, пролетали красивые легковушки. Машка спорила с Сережей, какие машины лучше:

– А я бы себе купила "Мерседес". Это немецкая машина, она не ломается.

– А мне нравится "Тойота". Это японцы делают. У них качество лучше.

– Нет, не лучше. "Мерседес" лучше. И вообще его назвали в честь одной девушки Мерседес. А "Тойоту" в честь кого назвали?

– Не знаю, - обиженно пробормотал Сережа.

В этот момент рядом с нами затормозила машина. Черный "Мерседес" с тонированными стеклами. Стекло медленно опустилось и показалась голова мужчины. Того самого, с козлиной бородкой, с хитрым, чуть улыбающимся ртом и стальными глазами. Он спросил нас:

– Как проехать в Университет, молодые люди?

Я почему-то даже не испугался. Хотя знал, что это Коршун. Да и вопрос глупый. Любой дурак знает. Раз проспект Университетский. Спокойненько ему объяснил. "Ладно, -подумал я, - что тебе еще надобно?". А он, ехидно улыбнувшись, сказал:

– Куда путь держите, молодые люди, может подвезти, раз нам по пути?
– и небрежно кивнул рукой в сторону Университета, как будто знал, куда мы направлялись. А ногти-то на руке длиннющие. Как у топ-моделей. Я вдруг вспомнил фильмы "Дозор" и дневной, и ночной, как там сова женщиной стала. Точно, он Коршун. А у меня тут дети. Нужно сохранять спокойствие. Кажется, так советовал Карлсон. И я ему спокойно сказал:

– Спасибо, мы сами дойдем. Тут недалеко.

Я крепко сжал руки детей и прибавил шаг. А он не унимался:

– Мне нетрудно вас подвезти, садитесь.

Я испугался за детей. Но Машка спасла ситуацию:

– Вот видишь, - сказала она Сереже, - "Мерседес" лучше, он даже всех до места подвозит, а твоя "Тойота" - нет!

– Она не всех подвозит, а только богатых, у кого много денег.

Логику их спора понять было непросто, но этот спор выручил меня, позволив полностью успокоиться и взять себя в руки. Я сказал им:

– Что вы спорите? Обе машины очень хорошие.

– А мне папа купит "Мерседес", когда я вырасту, - стала хвастаться Машка.

– С чего это ты взяла? И вообще хвастаться нехорошо.

Машка стала ныть, а я всеми силами пытался отвлечь их внимание от этого назойливого черного "Мерседеса", который ехал на первой скорости рядом с нами. Вдруг мне в голову пришла мысль прочитать молитву "Отче наш". Я уже успел ее выучить.

– Вы выучили молитву "Отче наш"?
– спросил я у детей. И не дожидаясь ответа стал читать вслух:

– Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится Имя Твое, да придет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь, и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого.

Читая молитву, я смотрел вперед и внезапно услышал, как взвизгнули колеса и "Мерс" на большой скорости умчался от нас. Я искренне поблагодарил Бога за избавление нас от общества этого противного мужичонки:

– Слава Богу!

В храме Святых Апостолов Петра и Павла было людно. Оказалось, отец Николай только что освящал вербу. В руках у многих были букетики из вербы.

– Ваня, я тоже хочу, - заныла Машка.

– Что же ты не взяла тот букетик, который бабушка купила?

– А я его... испортила.

– Сама виновата, и не проси.

Тут к нам подошла пожилая женщина и протянула несколько веточек с мохнатыми комочками, отделив их от своего букета:

– Возьмите, с Праздником вас.

– Спасибо.

Машуся расплылась в улыбке.