Лешка с величайшим интересом воспринял известие о том, что нас обворовали. Чувствовалось, что он - настоящий сын своего отца. Он стал выспрашивать у меня всякие мелочи: как вскрыли квартиру, что пропало, почему никого не было дома. Его почему-то очень заинтересовал дедушкин выигрыш курса массажа.

– А вдруг все подстроили. Подсунули ему этот выигрыш, чтобы он из дома ушел, - сказал Лешка.

– Как-то все слишком сложно получается. И дорого. Курс массажа знаешь, сколько стоит!

– Иногда игра стоит свеч.

– Только не в нашем случае. Что у нас брать? Было немного золота, но бабушка говорит, что ворам не повезло. Маленький куш.

– Ты не понимаешь. Вы теперь после всей этой газетной и теле-шумихе - дети олигарха. Тебе вообще телохранитель нужен. Возьми меня!

– Давай.

Мы рассмеялись. Наш смех разбудил Лешкиного отца, и Леха взахлеб стал рассказывать ему, как с нами приключилась очередная неприятность. Дядя Гена все внимательно выслушал и сказал:

– А что! Проверить выигрыш твоего деда вполне можно. Я знаю этот массажный салон. У друга там квартира недалеко. Говорит, как только они открылись сразу такой наплыв посетителей, особенно пенсионеров. Так что, я могу их навестить.

Вскоре стало темнеть, и я пошел домой. Дома бабушка пекла пироги с капустой. Объедение! И я, естественно, поел. Уснуть никак не мог. Меня мучила мысль, почему нас обворовали. Вдруг я вспомнил про кольца. Те самые, лебединые. А что если Коршун решил их похитить. Ведь в них заключена вся сила их колдовского рода. Увы, и моего тоже.

Я полез в свой стол, достал пузырек из-под витаминов. Он был пуст! Они украли кольца! Я весь похолодел от ужаса.

У меня опять разболелся желудок, но я твердо решил не будить бабушку. Она и так сегодня устала от этих неприятностей. Желудок не проходил. Какое-то неясное чувство тревоги появилось и стало нарастать. Я почувствовал, что в глазах моих темнеет. Тошнота усилилась, и я пошел будить бабулю. "Пора сдаваться врачам", - промелькнула мысль. Бабушка пошла искать лекарства. А я корчился от боли. В глазах потемнело. Дальше я ничего не помнил.

Я проснулся в белой палате. Рядом сидел дед и читал газету.

– Где я?

– Здравствуй, дорогой. Ты что же так нас напугал?

Голос его был очень мягким и немного взволнованным.

– Где я?
– повторил я свой вопрос.

– В больнице. Да все хорошо, полежишь недельку и выйдешь.

– Что у меня?

Тут вошла бабуля в белом халате. Она слышала мой вопрос и сообщила мне, что у меня обнаружили огромную язву в двенадцатиперстной кишке.

– Что же это такое! У детей язвы. В таком- то возрасте!

Она еще долго кудахтала, а я переваривал информацию. Вот почему меня тошнило, и была такая слабость.

– Не бойся, Ваня, мы тебя вылечим.

– Я и не боюсь.

Так я попал в больницу. В гастроэнтерологическое отделение, что переводится как желудочно-кишечное. В голове моей вертелись слова "гастроном" и "гастрит". Усатый доктор в очках долго щупал мне живот и качал головой. Потом приходили еще несколько докторов, и я услышал слово "консилиум". Бабушка успокоила меня, сказав, что консилиум - это такое совещание врачей по поводу тактики лечения больного.

Я почему-то совершенно не волновался. Точнее, у меня не было сил. Совершенно. Я настолько ослабел, что еле доходил до туалета. Видя тревожное лицо бабушки, я понимал, что у меня далеко не все в порядке со здоровьем. Но переживаний по этому поводу я не испытывал. Просто на них не было сил. В палате лежал еще один мальчик, Василий. Он все время играл в шахматы сам с собой. И, наверное, был счастлив, что я ему не мешал. Временами я даже думать не мог. От этой противной усталости.

С операцией решили не торопиться. Мне поставили капельницу и назначили кучу уколов. Я не сопротивлялся. Медсестры сменяли одна другую в соответствии со своими дежурствами. Вася, мой сосед по палате, объяснил мне, что все они по-разному делают уколы. Вскоре я убедился в этом сам. Одна все время спешила, колола очень быстро, словно боялась опоздать и пулей улетала в другую палату. От нечего делать мы придумали ей кличку - Пуля. Другая колола очень больно и все уколы в одно место. Вася сказал, что от таких уколов можно заработать абсцесс. Я предложил ее так и прозвать - Абсцесс. Третья была довольно полная, все время ругалась и делала уколы очень больно. Мы дали ей имя - Бомба.

Бабушка поила меня молоком и соком сырой картошки. Я терпеливо сносил все, даже картофельный сок. Временами мне казалось, что жизнь покидает меня. Бабушка сказала, что это астения и депрессия, что летом меня надо отправить на море. Странно, но эта мысль не обрадовала меня. Какое море? Я бы сейчас и до дома не дошел.

Раз в день ко мне прибегал Лешка и рассказывал, что происходит в школе. В школе были контрольные. Нашли того наркомана, который напал на отца Николая. Мальвине дали заслуженного учителя России. Напоследок Лешка шепнул:

– Я попросил отца Николая. Он будет за тебя молиться. Каждый день. Скоро поправишься. Пока!

Я кивнул и провалился в сон. Мне опять снился Коршун. Он смеялся надо мной. Он был огромный и страшный. Налетал на меня сверху, брал за одежду и бросал на камни. Вдруг голова его стала превращаться в человеческое лицо. Я пытался разглядеть его, но он постоянно отворачивал голову. Мне показалось, что я вот-вот узнаю его. Но в этот момент пришла Пуля, и я проснулся. Васька уже стонал от полученного удовольствия. Я съежился и приготовился получить свою порцию. Пуля пулей просвистела по нашей палате и умчалась в другую. Я опять не узнал, кто такой Коршун.