Я забросил школу. На неделю. Учиться совершенно не хотелось.

В классе после моего отсутствия все встретили меня весьма странно. Как-то исподлобья смотрели и что-то ждали... Кто-то даже пытался пошутить: "привет, дитя олигарха". Но я не обиделся. У меня почему-то не было сил даже обижаться. Просто чувствовал себя скверно. Помимо этой тошноты присоединились боли в области желудка. Бабушка сказала, что это гастрит на нервной почве и сунула мне какие-то таблетки. Таблетки не помогали, и я перестал их пить.

Через день меня вызвали к директору. Нашу Мальвину все жутко боялись от первоклассника до выпускника. Это была грузная женщина с слегка голубыми волосами и вечно гневным взглядом на лице. Хотя, может, она и должна такой быть, как директор огромной гимназии. Она так орала, когда был повод. И даже на учителей могла. Зато в школе была дисциплина. Никто не курил, вернее, курящие прятались. Маленьких не обижали. И вообще, о нашей гимназии в городе много хорошего говорили. Я вздрогнул, когда дежурный ледяным голосом произнес: "Лебедев, к директору". Все проводили меня испуганными глазами.

По дороге на первый этаж я пытался понять, зачем меня хочет видеть директор. Мы с ней никогда не сталкивались. Ну, прогулял несколько дней. Понятно из-за чего. И причина весьма уважительная.

Я постучался и виноватым голосом спросил: "Можно?". Мальвина восседала на своем кожаном кресле. Я повторил вопрос.

– Проходи. Ты Лебедев?

– Да.

– Ты же знаком с отцом Николаем?

Мне вдруг стало стыдно. Я совсем забыл, что отец Николай лежит в больнице. А я не посещал его целую неделю.

– Да, он ведет факультатив.

– Он мне рассказывал про тебя. Он же лежит в больнице.

– Да я был у него, недавно...

Тут я увидел за ее спиной икону Пресвятой Богородицы.

– Вот деньги, - Мальвина протянула мне конверт, - передай ему на лечение и от нас поклон.

Неужели она - верующая? Видимо, на моем лице отразилось недоумение. Она строго спросила:

– Ты все понял?

– Да.

– Деньги не потеряй. Можешь идти.

Я тихонечко вышел. Интересно, у нее муж, случайно, не военный?

Однако посещение директора возымело на меня положительное действие. Как бы встряхнуло и вернуло в повседневную жизнь. Вечером мы с Лехой пошли к отцу Николаю.

Он лежал в общей палате хирургического отделения. Лицо его было белое-белое. Но глаза такие мудрые и спокойные. Он улыбнулся нам, и я вдруг почувствовал огромное облегчение, словно с плеч упал какой-то немыслимой тяжести груз. Мы принесли ему фруктов, которые купили в супермаркете, а я отдал конверт от Мальвины.

– Я уже слышал, Ваня, о той трагедии, которая случилась в вашей семье. Прими мои соболезнования, - сказал отец Николай.

Я кивнул головой и в свою очередь спросил:

– Вы-то как?

– Да я ничего, держусь. С сердцем получше, а вот пока в реанимации лежал, заболел пневмонией. Лечу теперь ее.

– Поправляйтесь скорее, вы нам нужны, - сказал Лешка.

– Конечно, поправлюсь. Тут одна прихожанка мне книг принесла хороших, так я с вами поделюсь. Берите, читайте.

Он протянул нам целую стопку различных книжек без переплета. Мы поблагодарили, посидели еще минут десять и пошли.

Как умирают колдуньи

На улице цвели абрикосы. Набрали цвет вишня и смородина. Сирень выпустила свои нежные грозди бутончиков. Весна творила с природой что-то невообразимое. И только сейчас до меня дошло, что это ведь чудо, когда из мертвых веток вдруг начинают вылезать зеленые листочки. Такого быть не должно. Но оно есть! И мы каждый год наблюдаем это чудо, вдыхаем его аромат, восхищаемся его цветом, но не думаем об этом, как о чуде...

Тут зазвонил мой сотовый. Это была Оля. Из-за перелома ноги она в школу не ходила. К тому же, из-за недавних событий мне вовсе не хотелось с ней видеться. Но голос ее был очень взволнованным:

– Оля, что случилось?

– Бабушка... Ей плохо, а тут эти драку затеяли. Приходи быстрее, мне нужна твоя помощь!

– Я с Лешкой.

Я объяснил ситуацию Лехе, и мы изменили курс на 180 градусов. Лешка приуныл.

– Не думал я, что опять туда пойду. Ведь сказано в Библии: "Не ходи к колдунье", - пытался вразумить меня Леха.

Солнце начинало садиться. Мы свернули на их улицу. Я сказал Лешке пришедшее мне на ум оправдание:

– Понимаешь, мы сейчас идем к Дарье Ивановне не как к колдунье, а как к простому человеку, которому нужна помощь.