Слова окутывали, убаюкивали меня. Рука вампира надежно защищала мою спину. Он потерся кончиком носа о мой нос. Не встретив сопротивления, он поцеловал меня в губы, и я робко ответила. По моей щеке сбежала предательская слеза. Я втянула теплый аромат Джоны, и он напомнил мне манящий запах согретого солнцем дерева.

Вампир осмелел и целовал меня все настойчивее. Внезапно к сладости его губ примешался металлический привкус. Моментально осознав, что произошло, я вырвалась. Мысль о том, что на его языке была кровь стриптизерши, вызвала у меня рвотный рефлекс.

– Чесси, что такое?

Я оттолкнула Джону. Как же он разочаровал меня!

– Ты пил из нее?

Он ответил мне прямым взглядом, ничего не скрывая.

– Ты убил ее?

Судя по всему, предположение разозлило Джону.

– Нет, – отрезал он.

– Неужели она того стоила? Понравился ее вкус?

– Не так, как твой, красавица, – ухмыльнулся вампир.

Какой же я была дурой! Его не волновало, давал он мне обещание или нет. Поступки Джоны не зависели от мнения других людей и существ – и тем более от того, что думаю я.

Мы смотрели друг другу в глаза, и я нанесла последний удар, который – сомнений не было – должен был поставить точку в этом конфликте.

– В нем есть все, чего нет и никогда не будет в тебе!

Сунув ноги в туфли и сорвав с лица маску, я быстро пошла к барной стойке. По шее скользнул сквознячок. Мне не было нужды поворачиваться: я и так знала, что Джона ушел.

Через заднюю дверь я шагнула в ночную темноту. Нужно было снова зайти в клуб через главный вход и найти Брук. Но не успела я сделать и пару шагов, как меня схватили за плечо и поволокли назад.

– Джона, мне больше нечего тебе сказать! – прошипела я.

– К счастью, я не твой дружок Джона, – бросил Брэдли.

– Извини, я обозналась. А теперь мне пора.

– К чему такая спешка?

Похоже, он не собирался меня отпускать.

Схватив меня за волосы, Брэдли поволок меня за угол здания, а затем в какую-то закрытую со всех сторон подворотню. Единственный путь к отступлению перегораживали поставленные друг на друга старинные пивные бочки с коваными обручами.

– Мне больно! Пусти!

Брэдли всем своим весом придавил меня к холодной кирпичной стене.

– Ты задолжала мне танец, – пробормотал он, зарывшись лицом мне в волосы.

Я окаменела. Этой ночью я никак не ожидала попасть впросак, общаясь с обычными людьми.

– Я увидел, как ты убегаешь, и решил, что приватный танец поднимет тебе настроение.

С мерзкой улыбкой Брэдли положил свою ладонь мне на грудь.

– Убери руки, – жестко, но спокойно сказала я.

Он скривился в усмешке и посмотрел на меня, потянул за волосы, приблизился к шее. Я вздрогнула от омерзения. Когда он наткнулся на шрам, в его зеленых глазах мелькнуло удивление.

– Ого! Нравится рисковать? Люблю таких девочек.

Отпустив волосы, он положил руку на внутреннюю поверхность моего бедра и повел ее выше. Гнев захлестнул меня подобно цунами. Да как он смел ко мне прикасаться!

– Я тебе скажу по секрету, – шепнула я ему на ухо. – Шрамом меня наградил вампир. И еще кое-что скажу… вампира я убила. – Последняя фраза слетела с языка сама собой.

– Чего? – Брэдли оторопел, но быстро пришел в себя. – Успокойся, расслабься. Просто верь мне, и нам будет хорошо.

Против воли у меня потекли слезы. Вот теперь Брэдли удивился по-настоящему: я плакала кровью.

Понимая, что ситуация выходит из-под контроля, он вытащил из кармана нож, одной рукой раскрыл его и приставил мне к горлу.

– Ну ты и штучка… Я много повидал, но таких, как ты, в моей коллекции еще не было.

Лезвие рассекло мне верхний слой кожи.

– Повторяю. Убери руки! – процедила я сквозь зубы.

Переместив нож к щеке, Брэдли всем телом прижался ко мне.

– С чего бы это?

Он начал стаскивать с меня юбку, и я ответила:

– Тот вампир, может, и мертв, но о том, что стоит у тебя за спиной, этого не скажешь…

Брэдли замер. Секундного замешательства вполне хватило Джоне. Нож, звякнув, упал на камни, которыми был вымощен двор, а его хозяин оказался на земле. Зрачки вампира занялись огнем. Он пнул Брэдли ботинком в живот. Нет, мне было ни капли не жаль насильника. Джона поднял его с земли и лупил кулаками по лицу, пока оно не превратилось в кровавое месиво.