На моих глазах Брук забросила в сумочку телефон и помаду и продела руки в рукава джинсовой куртки.

– А вот и она! – провозгласила вампирша с неопределенной интонацией, поправляя волосы, чтобы те не лезли в глаза, и одновременно изучая мой скромный наряд. – Ну вообще! Я в курсе, что тебе плевать на свой внешний вид, но ты хоть чуть-чуть постарайся не выглядеть вокзальной бродяжкой!

– Где все? – спросила я, проигнорировав выпад, и прошла к холодильнику за апельсиновым соком.

– Руадан в кабинете – где же еще? Джона пока не возвращался, – уклончиво ответила Брук, чтобы ненароком не выдать лишнего Руадану.

Взяв со стола ключи, она с интересом посмотрела на меня.

– Джона прислал сообщение. Думаю, ты сильно обидела его, если такое вообще возможно. Он хотел, чтобы ты смотрела на жизнь проще, давал тебе свободное пространство. Я покатаюсь. Может, найду его.

Я обрадовалась, что чувства Джоны оказались задеты, и понадеялась, что теперь он будет держаться от меня подальше. Мне больше не хотелось его видеть. Как же наивна я была, считая, что в нем сохранилось хоть что-то доброе!

– Пока, Чесси, – попрощалась Брук, надев огромные темные очки.

Мои слова настигли ее в дверях:

– На улице зима. Сними эти кошмарные очки.

Удержаться от небольшого реванша я оказалась не в силах.

Брук повернулась, подняла очки.

– Я ношу их не ради моды, – неожиданно серьезно сказала она.

– Тогда зачем? – не растерялась я, споласкивая стакан.

– Привычка – вторая натура. Когда я была человеком, я всегда носила темные очки… Я была слепой. До встречи!

Я неподвижно смотрела ей вслед. Стакан выскользнул из руки и со звоном покатился по раковине. Брук была той самой незрячей девочкой, которую Джона вынес из дома, когда его нашли Руадан с Гэбриелом. По словам Руадана, она умерла. Да, она умерла, но Джона вернул ее с того света, превратив в вампира.

В мозгу пронеслись все кошмарные обвинения, которые я ему бросила. Руадан сказал, что она напоминала Джоне сестру. Сестру, которую он не сумел спасти. А вот Брук спасти получилось. Теперь мне стало ясно, почему он так внимательно относился к ней, почему исполнял любой ее каприз.

Я бросилась на крыльцо, но Брук уже умчалась.

Тогда я вернулась к себе в спальню, надела кроссовки, взяла телефон. Нужно было найти Джону и попросить у него прощения.

На бегу я выкрикивала его имя. Я набирала его номер, но дозвониться не могла. Я понятия не имела, где он может быть и захочет ли говорить со мной, если я его все же найду, но должна была попытаться.

Не меньше часа я бежала прочь от дома. Повсюду, насколько хватало глаз, расстилались зеленые поля. Вдали показалась речушка с кирпичным мостиком. Небо было затянуло тучами, холод пощипывал руки, заставляя волоски вставать дыбом. Вокруг царило абсолютное спокойствие.

Не было ни души. Не было ничего.

Я побежала к мостику. В воздухе чувствовалась влага, возле речки стало еще холоднее. Я снова позвала Джону, и – как в сказке! – на противоположном берегу реки возникла мужская фигура. Лица было не разглядеть, но кто же еще мог там стоять?

– Джона!

Силуэт растаял в воздухе и вновь возник на середине мостика, но теперь мужчина стоял спиной. Я побежала к нему, лихорадочно подбирая слова и отчаянно надеясь, что он простит мне все, что я наговорила, и примет мое раскаяние.

Фигура растаяла, как только я ступила на мост.

– Джона!

Я посмотрела вниз. Речку сковала тонкая корка льда. Перила мостика едва доходили мне до колен, и я сомневалась, стоит ли идти дальше. Кусты на противоположном берегу зашевелились. Он ждал меня. Я сделала несколько шагов, как вдруг резкий порыв ледяного ветра хлестнул меня по лицу. Мужчина возник прямо передо мной. Но это был не Джона.

– Этан?

Все в том же старинном наряде, волосы забраны в хвост. Этан внимательно изучил меня, а затем приложил палец к моим губам.

– Тс-с… Ты жива, Лайла.

Этан называл меня по имени – по моему единственному имени.

Я кивнула. Он не убирал палец от моих губ.

– Ты давно должна была умереть, как и я.

Его юго-восточный акцент был удивительно мягок и звучал изысканно: даже самые богатые и знатные лондонцы, с которыми мне довелось общаться, не умели так говорить. Черные зрачки Этана были расширены, и я не могла определить, желал ли он мне зла.

Наверное, я должна была испугаться, оказавшись один на один с вампиром, но вместо этого почувствовала грусть. Перед мысленным взором проносились картинки нашего с ним детства. Мы тогда были иными и многому учились друг у друга. Сейчас я видела не просто давно мертвую оболочку – передо мной стоял старинный друг.

– Ты мне задолжала, – с печальной улыбкой сказал Этан.

Выходит, он желал мне зла.

Я снова глянула вниз, на покрытую серебристой корочкой водную гладь, и подумала, не прыгнуть ли в реку. Этан смотрел куда-то мимо мена. Вдруг старый мост задрожал под тяжелой поступью. Отбросив меня в сторону, какая-то тень кинулась на Этана, опрокинув его на спину. Я попыталась удержать равновесие и успела поймать взгляд Джоны, прежде чем Этан с диким ревом схватил его за щиколотки.