Я отшатнулась, как будто меня ударили. От горькой обиды все в моей душе перевернулось. Почему? Почему я так переживала из-за него?

Казалось, ответ именно на этот вопрос лежал на поверхности.

– Чесси… – тихо позвал Джона.

Но он звал пустоту. Ноги несли меня прочь по коридору. Мне не хотелось говорить с ним. Мне хотелось домой.

Я видела только горящую зеленым надпись «Выход» за баром и сосредоточенно пробиралась по танцполу, утонувшему в клубах сигаретного дыма. Вдруг меня грубо дернули за руку.

– Ты забыла, что должна мне танец? И без разговоров.

Ну и хам! Что это значит, «должна»?!

Брэдли тащил меня куда-то и не собирался отпускать. В правой руке он держал кубинскую сигару, и его глаза поблескивали в предвкушении. Судя по блуждающему взгляду, он переусердствовал со спиртным.

– В другой раз, – ответила я, пытаясь высвободить руку. Скандал мне был ни к чему, я просто хотела уйти.

– Да ладно тебе! От одного танца не переломишься! Нам нужно познакомиться поближе.

Брэдли еще крепче стиснул меня, и я заволновалась по-настоящему. Вряд ли он собирался делиться воспоминаниями из детства.

Он прижал меня к себе, пока я лихорадочно выдумывала предлог, чтобы избавиться от него. Но проблема решилась иначе. Другая крепкая рука обняла меня и выдернула из объятий навязчивого кавалера.

– Этот танец она обещала мне, – сверкнув глазами, заявил Джона. Брэдли собрался что-то возразить, но, рассмотрев взбешенного Джону, передумал.

– Ладно-ладно, ухожу, – проговорил он, и исчез.

Одной рукой Джона бережно обнял меня за талию, а пальцы другой проникли под подол моей юбки. Поглаживая мое бедро, он принялся раскачиваться в такт музыке.

– Неужели ты не можешь не привлекать к себе внимания?

Я молчала.

– Чесси, посмотри на меня.

Он наклонился и заглянул мне в лицо, и я, хотя и не сразу, посмотрела на него. В ореховых глазах вампира мерцали красноватые отблески.

– Я не спал с ней, – без колебаний произнес он.

Я не собиралась его спрашивать об этом. Спросить – означало выдать, что мне было не все равно.

– Да ладно. Все в порядке. Я понятия не имею, что тебе нужно и каким образом ты получаешь желаемое… Меня это не касается – Слова отказывались собираться в стройные фразы.

– Все очень просто. Мне нужна лишь девушка, которая сейчас стоит передо мной. Так что, думаю, тебя это касается.

Джона говорил низким, бархатистым шепотом. У меня подкашивались коленки. Он оттолкнул меня, обвел вокруг себя, снова привлек, запустил руки мне в волосы, провел пальцами вдоль позвоночника. Резко набрав воздуха в грудь, я сбросила его руки с моей изуродованной спины.

– Не смей прикасаться к шраму! – приказала я, надсадно дыша.

Джона замер. Гнев и растерянность смешались на моем лице. Назло мне он снова положил ладони мне на спину. Мои волосы накрыли его сильные руки, лаская кожу.

– Меня влечет каждый миллиметр твоего тела, – горячо прошептал Джона.

На танцпол вышли еще пары. Играя композицию Ланы Дель Рей «Рождены, чтобы умереть», пианист запел. Немного расслабившись, я положила голову Джоне на грудь.

Слова песни поразили меня. Я следовала ритму, силясь понять, о ком они – о Джоне или о Гэбриеле.

Джона взял меня за подбородок. Зачем он будил во мне такие чувства? Мои волнения растворялись в мелодии, танце, блеске его глаз. Я изо всех сил старалась держаться прямо, но мне это плохо удавалось – высокие каблуки вконец измотали меня.

Я все глубже погружалась в объятия Джоны, но это не приносило облегчения. Он затягивал меня, как зыбучие пески, и чем больше я сопротивлялась его власти, тем быстрее он поглощал меня. Не спрашивая, он подхватил меня на руки и провел ладонью вдоль каждой икры, избавив меня от туфель, а затем медленно опустил меня так, чтобы я босыми ногами встала на его ботинки и стала немного выше ростом.

– Ты нравишься мне любой. С распущенными волосами, с собранными, – шептал Джона, забавляясь с моими длинными локонами и убирая их с лица, чтобы они не закрывали глаза.

Левой рукой он гладил меня по щеке.

– С помадой и без помады на губах, – продолжал он, с силой проводя подушечкой большого пальца по моей нижней губе. – Глаза… Темные дыры… Красные тревожные огни… – бормотал он все тише, нежно целуя меня в закрытые веки.

Я глубоко, протяжно вздохнула.

– Он знает о тебе так мало… – прошептал Джона, покусывая мне мочку уха. – А я вижу тебя всю, полностью. Я до сих пор помню твой вкус…