– Надень, замерзнешь! – приказала она, бросив мне куртку с заднего сиденья, когда мы выезжали за ворота дома.

Я спрятала под курткой свой нелепый наряд и, пытаясь завязать разговор, спросила:

– Ну что, в Виндзор? За покупками?

– Вот еще! На Оксфорд-стрит. Это в Лондоне, ты же в курсе?

Ого! Гэбриел вряд ли обрадуется. Ладно, не буду ее злить.

– И не вздумай проболтаться! – добавила Брук.

Она вела машину с изрядным превышением скорости, будто участвовала в гонках. Чем больше мы приближались к Лондону, тем сильнее была заметна разница с Хеджерли. За окном мелькали бесчисленные строительные площадки, на которых кипела работа. Брук врубила музыку на полную: когда зазвучал припев, я поняла, что эту же рок-группу слушал в машине Джона, когда вез нас с Гэбриелом.

Убавив громкость, я спросила:

– Как Джона? Я не видела его утром.

Брук заметно напряглась, но все-таки ответила:

– Джона отлично. После возвращения он чаще выходит на поиски пищи, так что мы сами его почти не видим.

Молодая вампирша без всякого смущения говорила об особенностях его рациона. А что, мне даже нравилась ее прямолинейность. Мое появление ее нисколько не обрадовало, а то, что она со мной не церемонится, только вызывало у меня симпатию. Не дожидаясь ответной реплики, Брук снова выкрутила звук на максимум и надела огромные солнцезащитные очки «Диор».

Накануне Рождества на Оксфорд-стрит кипела суета. По магазинам мы проходили без малого четыре часа. В итоге Брук была вся увешана пакетами, а меня хватило только на то, чтобы купить длинное шерстяное пальто и пару простеньких туфель без каблуков. Для меня в одежде самым главным всегда было удобство, поэтому я предпочитала джинсы и свитеры. Брук же, выбирая наряды, о практичности вовсе не заботилась: своим вниманием она удостаивала исключительно дорогие дизайнерские магазины. После того, как я похвалила несколько ее обновок, она сменила гнев на милость и даже предложила зайти куда-нибудь выпить чаю с пирожными.

Мы устроились за угловым столиком в «Старбакс». Усаживаясь, я боковым зрением поймала пятно яркого света за окном, но когда посмотрела туда внимательнее, ничего особенного не увидела.

Брук скользнула в мягкое кресло напротив и, не двигаясь, наблюдала, как я насыпаю сахар в чай.

– Так, наша задача – за ближайшие несколько часов подобрать тебе шмотки. Гэбриел взбесится, если я верну тебя в одном жалком пальтишке.

– В жалком пальтишке? Это же «Шанель»! Ты видела ценник? – возмутилась я. Мне и без того было стыдно, что Брук вынудила меня потратить столько денег с золотой карточки Гэбриела.

– Деньги – ерунда. У нас есть проблемы посерьезней.

– А именно? – поинтересовалась я, откусывая маленький кусочек от эклера, с трудом удерживаясь, чтобы не затолкать пирожное в рот целиком – так аппетитно оно выглядело.

– А именно: жить день за днем, пытаясь никого не убить, – шепнула она.

Решив, что Брук намеренно пытается запугать меня, я ответила с напускным равнодушием:

– Но вы ведь все равно убиваете…

– Да, случается иногда… Мы питаемся, только испытывая в этом крайнюю необходимость. Из спортивного интереса мы не убиваем. Такое условие поставил Гэбриел, иначе он не станет нас терпеть. Он же ангел, и все такое… – усмехнулась Брук.

– Я в курсе.

Юная вампирша явно расстроилась, что ей не удалось меня удивить, но напор не ослабила.

– Итак, человечек, расскажи, почему из-за тебя столько шума? – спросила она, играя с прядью рыжих волос.

– Рассказать особо нечего. Оказалась не в то время не в том месте, – ответила я как можно равнодушнее.

– Со мной такое тоже случалось, – рассмеялась она, но в голосе ее сквозила горечь.

Однако допытываться у Брук, как она стала вампиром, я не решилась.

– Ну, и почему мы тебя прячем? Что в тебе такого особенного, что Чистокровные никак не угомонятся? – спросила она и добавила, понизив голос: – И почему Гэбриел так о тебе печется?

Рот чуть не разъехался до ушей, когда я услышала последнюю фразу: значит, и она заметила его заботу!

– Думаю, ему кажется, что защищать меня от опасностей – правильно. Ты же сама сказала: он ангел. Ему положено поступать правильно.

Мне и самой стало интересно: а вдруг все дело исключительно в этом? Какая разница, что было в прошлом? Может, он чувствует себя обязанным. Сам же говорил, что в долгу передо мной…

– Я не знаю точно, зачем они ищут меня. Возможно, из-за того, что я помогла Джоне сбежать? Я же говорю: не то место, не то время.

При упоминании Джоны напускное безразличие Брук как рукой сняло.

– Думаю, мы должны поблагодарить тебя. Нам бы не хотелось потерять его… – Вампирша потерлась подбородком о плечо.

– Вы с Джоной вместе? – спросила я, желая польстить ее самолюбию. В том, что они пара, я сильно сомневалась, но хотела расположить ее к себе.

– Нет-нет… Но мы ближе, чем ты можешь себе представить. Он ведь спас меня… сама понимаешь. Я уверена, он хочет меня. И если бы мы могли, то были бы вместе, скорее всего… – затараторила Брук.