Между нами повисло молчание.

– Ты была совсем одна, а он терзал тебя…

Щеки Гэбриела вспыхнули ярким румянцем и тут же побледнели, на лицо легла печаль.

– Я больше не одна, – сказала я тихо.

Глядя на меня сверху вниз, Гэбриел провел тыльной стороной ладони по моей щеке и наклонился – так близко, что я кожей ощутила его дыхание.

– Джона снаружи, – сообщил он, слишком рано разрушив волшебство момента.

Вампир, даже не потрудившись постучать, распахнул двери. Он ворвался в комнату, но, увидев меня рядом с полураздетым Гэбриелом, встал как вкопанный.

Ангел выжидающе посмотрел на него.

– Я учуял кровь, – заявил Джона.

Гэбриел поднялся и, не обращая на вампира внимания, обратился ко мне:

– Мне пора, Чесси.

Мое имя он произнес с нажимом, будто напоминал, что нельзя раскрывать тайну, что никто в доме не должен знать о моих сверхспособностях. Я была с ним согласна. Еще не время снимать маску. Пока я останусь Чесси.

Гэбриел буквально вытолкал Джону из комнаты. Интересно, с какой стати гордый и самовлюбленный вампир, поначалу относившийся ко мне как к пустому месту, вдруг забеспокоился о моей персоне? В голову упорно лезла мысль, что ему уж слишком хочется снова угоститься моей кровью.

Как только за Гэбриелом захлопнулась дверь, шрам тут же напомнил о том, как надо мной надругались. Нахлынуло омерзение. Я чувствовала, что мне необходимо смыть с себя пережитую боль и страх. Выхватив из шкафа шелковую пижаму и халат, я побежала в ванную и пустила горячую, едва не обжигающую струю.

Раздевшись, я медленно погрузилась в прозрачную воду. Я терла и терла себя куском розмаринового мыла, пока не заболели сжимавшие его пальцы, пока не показалось, что сошел слой кожи. Вытянув перед собой распаренные руки, я с удивлением заметила, что под ногтями осталась грязь – земля, забившаяся туда, когда Фредерик меня истязал.

Набрав в легкие воздуха, я опустилась под воду с головой. Открыла глаза и выдохнула через нос: мелкие пузырьки завертелись, устремляясь к поверхности. Я решила вызвать в памяти облик Фредерика – очень осторожно, чтобы контролировать ситуацию и не дать воспоминанию затянуть меня.

Но вместо вампира я увидела пламя пожара – следующая картинка, запечатлевшаяся в памяти после того, как два горящих зрачка ослепили меня. Между черных стволов деревьев живым факелом пылал Фредерик. Я чувствовала запах. Нет, я не видела, как все случилось, но это было ни к чему: я и так знала, что горящая фигура – Фредерик. А прикончила его она – Тень. Кто же еще? А если учесть, как исказилось лицо вампира при ее появлении… Он ощутил ее силу. Кто она? Не знаю. Ее лицо всегда скрывает густая тень. Зачем она спасла меня? Почему появляется в самые сложные моменты моей жизни? Следит ли она за мной? Или это странное, но случайное совпадение? И еще: она ведь вылечила меня. Еще до того, как пожар унялся и на земле остался лишь пепел, страшная рана у меня на позвоночнике затянулась. С необъяснимым удовлетворением я смотрела на красноватые отблески, освещавшие лес, пока Фредерик горел. Я не умерла. Каким-то образом она очень быстро помогла мне восстановиться.

Стремительно вынырнув, я судорожно вдохнула и резко откинула мокрые волосы за спину. Нужно подумать о чем-нибудь хорошем. О Гэбриеле. Он был так близко. Поцеловал бы он меня, если бы Джона не заявился? Сложно понять, что он испытывает ко мне. Остается ждать, пока он откроется мне, – надеюсь, что недолго.

Навалилась усталость, и я решила наконец вздремнуть. Утро выдалось длинным и насыщенным, а впереди еще целый день.

Вытерев влажную кожу пушистым полотенцем, я надела нежно-розовую пижаму и направилась в комнату, оставляя на ковре мокрые следы. В ногах кровати стоял поднос с дымящейся чашкой чая, сэндвичем с сыром, пирожными и фруктами. Интересно, кто его принес? Наверное, Гэбриел балует меня. Чай наполнил тело приятным теплом, и я принялась за фрукты. Положила в рот ягоду винограда и зажмурилась от удовольствия, наслаждаясь его сладостью и спелостью.

Есть хотелось так, что я, наплевав на манеры, набила полный рот. С жадностью надкусила нектарин, и сок брызнул во все стороны, залив подбородок. Утерев рот тыльной стороной ладони, я увидела на ней густую темно-красную жидкость. Я в ужасе выплюнула кусок нектарина на тарелку, но тот был совершенно нормального цвета.

Зажав в кулаке недоеденный фрукт я, чуть не свалившись с кровати, бросилась в ванную. Прошлась рукавом по запотевшему зеркалу и в ужасе отпрянула. Рот, зубы были в той же густой багряной жидкости. Что это? Откуда? И я вспомнила: точно так же было, когда горел Фредерик. Постаравшись успокоиться, я снова вернулась к моменту пожара, но теперь внимательно смотрела на руки. Тем вечером пылающие языки пламени и запах гари ввели меня в такое состояние, что я совершенно забыла о себе: только обратила внимание, что на спине образовался огромный уродливый шрам. Я должна была увидеть свои руки, вернуться в собственное тело, но понятия не имела, как управлять процессом.

Стараясь не думать ни о чем постороннем, я позволила образам той ночи всплыть в моей памяти и попыталась сосредоточиться на некоторых из них. Мне удалось увидеть себя в лесу, на фоне языков огня, а когда я начала вглядываться в детали, языки пламени приблизились и коснулись моего сознания, обдав тело жаром. Поддаваясь порыву, я позволила им коснуться меня…

… и снова перенеслась в прошлое, в собственном теле.

Происходящее было абсолютно реальным. Яркий огонь ослеплял, заставляя щуриться, едкая химическая гарь забивала легкие, вызывая удушающий кашель. Но страха и оцепенения, как в первый раз, не возникло. Не тратя понапрасну время, я поднесла руки к глазам. Никаких сомнений: кожа блестит от рубиново-красной жидкости. Тогда я вытерла пальцы о джинсы и провела по губам и деснам, обнаружив ту же субстанцию. Следом во рту появился вкус: сладкий, тягучий, с металлическим оттенком. И я с ужасом поняла, что это кровь – чужая кровь.

Перепугавшись, я приказала себе вернуться назад, в ванную, в настоящее. У меня получилось: я стояла в ванной на том же месте, в той же позе. Открыв кран, я принялась ожесточенно полоскать рот до тех пор, пока не убедилась, что сплевываю абсолютно прозрачную воду, без малейшей примеси крови. Подняла голову, посмотрев на себя в зеркало, и отшатнулась: на долю секунды мои глаза, отразившиеся в его гладкой поверхности, сверкнули красным. Шатаясь, я направилась к кровати. Нужно хоть немного успокоиться.