– Не сомневаюсь. Но ведь он немного старше тебя?

– Это как посмотреть. Вообще, да. Но между нами ничего не может быть по другой причине. – Брук осеклась, будто пожалев, что сболтнула лишнего.

Не может… Я не удержалась от вопроса:

– Почему?

– Так положено. – Брук снова заговорила шепотом. – Вампирам нельзя быть друг с другом, нельзя иметь физический контакт. Запрещено. Но и с человеком вампир быть не может. Все равно ничего не выйдет. – Она сделала вид, что рассматривает содержимое пакетов с покупками.

– Хотела бы я посмотреть на девушку, которая стала бы встречаться с Джоной, – хихикнула я, попыталась разрядить атмосферу, чтобы Брук не ушла в глухую оборону.

Ее губы тронула улыбка: видимо, все же начала доверять мне. Поэтому я решила брать быка за рога и, откусив от пирожного, поинтересовалась:

– А откуда взялся такой запрет?

– Ты новенькая, так что не буду ходить вокруг да около. Среди нас мало девушек – ну, таких, как я. Девушек обращают очень редко. По крайней мере, так считается. Если мужчина и женщина уступят своим желаниям, то очень скоро все закончится. – Она выразительно постучала пальцем по моей чашки. – Они будут знать о каждом действии друг друга.

– Это плохо?

– Из-за того, что несет в себе наша кровь, да. Ладно еще, когда один пьет кровь другого, но если оба начнут делать это, остановиться они уже не сумеют. Они будут обмениваться силой. И в итоге кого-то из них не станет. И не станет, разумеется, женщины, потому что мужчина всегда сильнее, – с энтузиазмом объясняла Брук, наслаждаясь моей реакцией.

– И кто же наложил запрет?

– Чистокровные Хозяева, ведь из-за этого они теряют подчиненных. Но Руадан говорит, что иногда они разрешают, даже специально подталкивают к этому – если хотят, чтобы у какого-нибудь из мужчин-вампиров клана прибавилось сил. Но и с человеком у Джоны никаких отношений не получится. Слишком много энергии уйдет на то, чтобы не прикончить девушку, которая для него ничего не значит.

Брук выдержала паузу, чтобы я успела как следует осознать сказанное.

– Удивляюсь, что ты так легко отделалась. Он, наверное, только слегка червячка заморил.

Я вспомнила, как горели глаза Джоны, когда он пил мою кровь. Уверена, что тогда не только червячку досталось. Но Брук ни к чему об этом знать.

– Значит, вы не испытываете любви?

А что, ведь ответ окажется одинаков как для Брук, так и для Джоны…

Брук едва не рассмеялась.

– Любовь обходится вампирам слишком дорого.

В кафе было полно народу. Со всех сторон доносились обрывки разговоров вымотанных шопингом посетителей. Оглянувшись через плечо и убедившись, что меня никто не слышит, я спросила:

– Но ведь ты любишь Джону. – Утверждение вырвалось, прежде чем я успела подумать.

Брук дернулась точно от пощечины. Впервые я видела у нее такое искреннее выражение лица. Она молчала, и я не решалась нарушить тишину, почти уверенная, что сейчас же получу сдачи. Не успела я порадоваться, что ее глаза скрыты за темными стеклами очков, как Брук подняла их на лоб и заговорила спокойно и мягко:

– Возможно. Но ему сложнее. Я никогда не служила Гуальтьеро, а Джона – да. Наверное, поэтому во мне больше осталось от человека. Уверена, глубоко внутри он чувствует то же самое, но знает о последствиях и никогда не станет мной рисковать.

Я кивнула с неподдельным сочувствием, хотя подозревала, что кое в чем Брук обманывается. Джона мало походил на благородного принца на белом коне, которого рисовало ее воображение. Скорее всего, она лгала себе, чтобы не получить от ворот поворот, поэтому мне стало ее по-настоящему жаль. Легче утешаться ложью, чем мириться с жестокой правдой.

Я допила чай, скомкала бумажку от эклера и встала, готовая к продолжению операции «шопинг».

Мы быстро переходили из магазина в магазин: мне удалось выбрать несколько пар практичных узких джинсов и несколько пар обуви, среди которых затесалось черное нечто, отрекомендованное Брук как «угги». Она заявила, что раз мне так важен комфорт, то я должна хотя бы быть «в тренде». Я собиралась поставить в покупках точку и объявить задачу выполненной, когда на углу мне попался маленький магазинчик с изящной вывеской «Мадемуазель».

Брук хотела протащить меня мимо, но не успела и глазом моргнуть, как я уже оказалась внутри и принялась изучать вешалки с винтажной одеждой.

В маленьком одноэтажном помещении было всего несколько стоек, зато каждый наряд висел на отдельных плечиках: единственный в своем роде, неповторимый. Я перебирала кружева и чувствовала себя как дома.

– Это даже не винтаж! Это вообще позапрошлый век! – фыркнула Брук.

– Зато красиво, – ответила я, беря в руки кружевную блузку цвета слоновой кости. Повернула: изящный вырез был великолепен. Только мне, наверное, придется надевать вниз майку, чтобы не проглядывал шрам…