Тетке своей ни слова. Городишко кишит репортерами, их я беру на себя.

– Я же могла ее убить!

– Милая моя, все ведь обошлось. А она просто не ведала, что творит. Поезжай домой, а я буду тебе звонить.

Мне очень нужна твоя поддержка.

– Пожалуйста, не оставляй меня!

– Не бойся, моя хорошая. Я сумею тебя защитить, – сказал он и осторожно положил трубку, с изумлением глядя на собственную трясущуюся руку. Ни разу в жизни, даже пролетая под огнем противника, не терял он самообладания. Надо как-то остановить этого чертова Стентона! Он набрал номер «Глоб инкуайерер», сказав, что ему необходимо переговорить с лордом Динтуортом и что дело не терпит отлагательств. Помощник редактора отдела новостей категорически отказался дать ему прямой номер шефа, и тогда Арчи попросил, чтобы сам лорд перезвонил ему, продиктовал номер отеля и положил трубку.

В Красную гостиную явилось больше дюжины репортеров. Хозяин распорядился развернуть кресла и диваны так, чтобы оттуда были видны три кресла, стоящие в ряд у стены. Уолли Стентон уселся в первый ряд импровизированного партера, непринужденно вытянув вперед ноги. Когда Арчи вошел и сел в кресло на авансцене между старшим инспектором Макдауэллом и хозяином отеля, то оказался точно напротив американца.

Макдауэлл, поднявшись, уведомил журналистов, что времени у полковника крайне мало, и попросил их быть покороче. В гостиную уже успели набиться и местные корреспонденты, и персонал отеля, так что обшитые дубом стены гостиной буквально трещали. Уолли явственно ощущал в воздухе будоражащий запах охоты.

Поднялся первый репортер.

– Полковник Кристи, когда мой коллега из «Дейли ньюс» обратился к вашей супруге «миссис Кристи», она ответила «да». В таком случае на каком основании вы утверждаете, будто у нее амнезия? Ведь она действительно ваша жена, не так ли?

– Да, эта леди, – ответил Кристи, – действительно моя жена, так что проблема установления ее личности вообще не стоит. Но она нездорова. Она не сознает, кто она и что делает. Она совершенно определенно страдает от амнезии, возможно, вследствие контузии – она сильно ударилась головой.

– Скажите, вполне ли корректно употреблять в этом случае медицинский термин «амнезия»?

– Из ее сознания выпало целых одиннадцать дней, – продолжал полковник, словно не слыша вопроса. – Она ничего не помнит, начиная с пятницы или субботы накануне ее приезда в Харрогет.

Тут вскочил другой газетчик:

– А не скажете ли, сэр…

– Так что я завтра же забираю ее в Лондон, чтобы показать там врачам и специалистам.

Арчи нервозно поглядывал на Уолли, а тот преспокойно курил, развалившись в кресле. Из заднего ряда поднялся корреспондент и зачитал из блокнота:

– «Подобный уход из дому является, как правило, подсознательной местью за нанесенную обиду или боль». Это мнение врача. Ваши комментарии, сэр?

– Полнейшая ерунда, – ответил Арчи.

– Вы хотите сказать, что слухи о вашей предстоящей женитьбе неосновательны?

– Мне такие слухи неизвестны, – парировал Арчи, недоумевая, когда же наконец вступит в игру Уолли.

Тут снова поднялся первый репортер:

– Вы утверждаете, будто ваша жена утратила память.

Знаете, мой редактор консультировался по этому вопросу с нашим ведущим психиатром. Так вот, амнетические больные никогда не называют себя чужим именем – они не в состоянии вспомнить и собственное!

Макдауэлл привстал:

– Попрошу вас держаться в рамках!

– В рамках! – звенящий голос перекрыл общий гул. – Это вам не школьники в классе, старший инспектор!

– Следующий! – прогремел Макдауэлл.

С кресла поднялся маленький человечек.

– Другие постояльцы отеля говорят, что ваша жена вела себя здесь абсолютно нормально. А присутствующий тут владелец отеля сказал, что она даже шутила с персоналом.

Ваши комментарии?

– Я сказал не совсем так, – запротестовал хозяин отеля.

– Женщина в подобном состоянии петь не станет, – заметил кто-то. – Что вы скажете на это?

И снова ответ потонул в общем гвалте.

– Джентльмены! – крикнул Уолли. Шум стал стихать – некоторые из репортеров знали Уолли и теперь затаив дыхание ждали, о чем же спросит их матерый коллега. – На последний вопрос я мог бы ответить, что человек, потеряв память, может забыть, кто он и откуда, но при этом помнит такие пустяки, как, например, мелодия любимой песенки. Любой врач вам это подтвердит.

Наступила тишина. Арчи смотрел на него и ждал, как мышонок, угодивший кошке в пасть и выпущенный только для того, чтобы снова быть схваченным. Он заметил, что, как и в прошлую их встречу, на Уолли превосходно сшитый костюм и что держится журналист с неамериканской светскостью.

Поднялся кто-то из местных газетчиков и заявил, желая не столько узнать мнение полковника, сколько произвести впечатление на коллег:

– Она подарила кому-то из соседей по отелю ноты песни «Ангелы хранят тебя» – с дарственной надписью!