– А то будешь вести себя, как настоящий варвар, – не унимался Актит.

– Так я и есть варвар.

– За столом надо вести себя прилично. Ты же кентарх!

– Актит, отстань! Ты как нянька! Я, между прочим, взрослый уже!

До имения дукса возок домчал Алексея за час. У ворот его, как дорогого гостя, встретили слуги и провели в дом. Посмотрев в бронзовое зеркало в полный рост, стоящее у входа, Алексей остался доволен увиденным отражением.

Навстречу ему вышел сам Дисий.

– Рад приветствовать тебя, Алексей, в своём доме. Проходи, будь желанным гостем.

В большом зале стояли маленькие, низкие столики, рядом стояли лежанки. В углу тихо играла на арфе девушка.

– Садись! – Хозяин хлопнул в ладоши.

Вошла прислуга, подала чаши с водой, в которой плавали лепестки роз. Алексей вымыл руки и вытер их поданным льняным полотенцем.

Одна за другой стали входить служанки – они несли вино и закуски, расставляя их на столике.

Когда служанки вышли, хозяин поднял кубок:

– За знакомство, Алексей!

Алексей выпил вино – оно было приятным на вкус и неразбавленным.

Дукс заметил его удивление:

– Что, думал – буду тебя разбавленным вином угощать? Осень, прохладно, приятнее пить такое. Да я и сам служил, знаю – варвары больше любят неразбавленное.

Так было на самом деле. Алексей уже привык к тому, что его называют варваром. В устах урождённых византийцев это не было ругательством или желанием унизить, просто констатация факта – как гунн, фракиец или перс.

Потом, по команде хозяина, вышли молодые танцовщицы в одних набедренных повязках. Под звуки арфы они начали танец.

– Нравится какая-нибудь? – поинтересовался дукс.

– Все.

– Всех не дам, а одну можешь выбрать, потешиться.

Алексея кинуло в краску. Женщину хотелось, тем более – когда выпил, а они перед носом разными прелестями трясут.

– А где Лидия? – попытался перевести разговор Алексей.

– Она отдыхает. Грек-лекарь сказал, что после той передряги ей на несколько дней нужен покой. Сам понимаешь, женщины; испугалась – пусть придёт в себя.

Хозяин хлопнул в ладоши, и танцовщицы выскользнули из зала.

Они выпили ещё. Затем слуги внесли жареного на вертеле ягнёнка.

– Что для молодого мужчины финики или виноград? – улыбнулся дукс. – Воин должен есть мясо! Или я не прав?

– Ты прав, как всегда, дукс. И мудр.

– Не льсти. Я сам воевал и знаю, что нужно солдату.

Они принялись за еду. Давно Алексей не ел такого вкусного жаркого.

Когда насытились, снова выпили вина.

– Ты приляг, а то всё время сидишь. Чувствуется, варвар.

Алексей прилёг на лежанку. Отдыхать удобно, но есть лучше сидя.

– Расскажи мне о себе.

Пришлось немного приврать – не говорить же ему о будущем времени и о том, что попал сюда случайно.

– Я рус – есть такая страна далеко на севере. Был взят в плен, попал гребцом на римскую галеру. Потом нас взяли на абордаж пираты. Сбежал, попал на греческое судно в Константинополь. На причале вербовщик…

– Я уже понял. Но твой язык хорош, он почти без акцента. Пока ты не назвал своего имени, я думал, что ты византиец из провинции.

Дукс задумался:

– С одной стороны – хорошо, что ты не из Константинополя.

– Почему?

– Ты не принадлежишь ни к одной из партий. Каждый из приближённых к императору старается собрать вокруг себя доверенных людей и продвинуть их на посты, упрочивая тем самым свой вес и влияние. Аспар из таких, но он варвар и доверяет больше варварам – византийцы слишком хитры и продажны. По-моему, ты ему подойдёшь.

Алексей молчал. Переговоры, если о нём не забудет Дисий, будут ещё не скоро, и что решит сам Аспар – ещё неизвестно. Зачем тешить себя бесплодными надеждами? Да, как и все офицеры в армии, Алексей хотел сделать карьеру, и пока у него это получалось. Но честным путём, боевыми заслугами, а не методом закулисных интриг.

Расстались они добрыми знакомыми. Возок отвёз Алексея назад в лагерь.

Однако трибун затаил на него обиду. Начались мелочные придирки. На смотрах трибун находил у его гоплитов то плохо вычищенные шлемы, то не точёные наконечники на пилумах.

Гоплиты видели несправедливость и придирки к своему кентарху. Они стали вставать раньше, ещё до побудки трубой, и начищали оружие и шлемы, но придирки всё равно продолжались.

Алексей уже начал ненавидеть своего трибуна. Что он такого совершил? Казну кентархии пропил? Проявил трусость на поле боя?