В начале же июля прибыл в Калугу киевский военный губернатор Милорадович и, несмотря на болезнь, занялся формировкой из рекрутских депо корпуса в 55 батальонов, 34 эскадрона и 18 рот артиллерии. В 5 верстах от Калуги был устроен артиллерийский парк. Таким образом, уже в конце июля Калуга с губернией по сбору войск и военным приготовлениям походила на большой военный стан.

Не осталось чуждым служению родине в критический момент и Калужское духовенство. Оно высоко несло в это время свое призвание и принимало деятельное участие в событиях. Несмотря на свою бедность и скудность средств, духовенство (церквей было около 600) также внесло свою лепту — пожертвовало 10 тыс. руб. и разные серебряные и золотые вещи. По распоряжению преосв. Евлампия по епархии совершались молебствия и крестные ходы вокруг сел и городов с призывами о небесной помощи. Когда Калужское ополчение было готово к выступлению, еп. Евлампий привел ополченцев к присяге, произнес напутственную речь и вручил начальнику ополчения г. — л. Шепелеву хоругвь с изображением Калужской Божией Матери и прав. Лаврентия [27] .

Как известно, после Бородинского сражения у некоторых русских генералов была мысль идти в Калугу, не заходя в Москву; когда же было принято направление к Москве, то они думали, что неприятель все же отрядит корпус на Калугу. Поэтому естественно, что через два дня после Бородинского боя главнокомандующий прислал предписание объявить Калужскую губернию на военном положении. Приказано было: 1) закрыть присутственные места и оставить только губернское правление, камерную часть казенной палаты и рекрутское присутствие. 2) «при сближении неприятеля к губернскому и уездному городам отправить провиант, а остальной истребить, дела и казну вывезти, вино из бочек выпустить». По получении такого распоряжения драгоценную церковную утварь и дела присутственных мест немедленно же собрали и отправили в Орел, а гимназию и пансион в Рязань. 7 сентября была закрыта консистория и бездействовала до 13 ноября. Вместо всех присутственных мест был учрежден временный военный комитет, зависевший непосредственно от Кутузова. На границах Жиздринского, Мещовского, Мосальского, Медынского и Боровского уездов были учреждены кордоны из ополченцев.

Вывоз казенных вещей привел в большое беспокойство калужан; они также стали укладываться и выезжать, и улицы и дворы опустели; ворота, двери, окна в домах были открыты и даже поломаны; оставленный скот ревел на улицах. Пешие бежали, кто куда мог; зажиточные выезжали в другие губернии. Купцы приготовили барки, чтобы отправить товары вниз по Оке. Только в церквах среди общей паники по-прежнему не прекращалось богослужение, и ежедневно совершалось соборное молебствие с крестным ходом. А пред иконою Калужской Божией Матери, принесенной в Калугу, молебны пелись и ночью.

Не зная ничего точного о движении французов, калужане со страхом ждали нападения неприятеля в конце августа и первых числах сентября вместо Москвы на Калугу. Поэтому были расставлены нарочные — вестовые, которые должны были доносить известия о движении и приближении неприятеля. Пикеты сторожили его по селам и деревням. А в ту ночь, когда французов, по расчислениям, ожидали в Калугу, преосвященный выехал со свитой в с. Ромоданово и ночевал в доме владельца имения (Олонкина). Архиерей вернулся утром в город, когда сделалось известным, что французы прошли в Москву.

Калуга «лежала на пороге отчаяния» 40 дней, со 2 сентября до 12 октября.

Когда наша армия сосредоточилась под Тарутином, закрывши собою Калугу, калужане все же думали, что Наполеон может дойти до Калуги. Они отправили к Кутузову Муромцева просить у фельдмаршала наставления, что им делать и какие они могут оказать услуги и пожертвования. Кутузов ласково принял Муромцева и велел показать ему расположение армии, а 22 сентября отправил его с письмом к Калужскому Городскому Голове И. В. Торубаеву, в котором он пишет, что «надежда на верное поражение врага нашего нас не оставляла. Недостаток в продовольствии и совершенная гибель предстоят врагу неизбежно… Город Калуга есть и будет в совершенной безопасности», самая кампания, по мнению Кутузова, должна была прекратиться в непродолжительном времени.

Калужские граждане были успокоены и отправили гласных Елисеева и Лебедева благодарить Кутузова, препроводив с ними и корпию [28] для раненых. 30 сентября гласные вернулись с новым письмом Кутузова, где он, благодаря за корпию, пишет: «в настоящее время мы видим в изобилии к нам милость Божию: злодеи наши со всех сторон окружены, свободный выезд из стана партиями, от нас везде посланными, совершенно воспрещен, люди и лошади изнуряются голодом, и каждый день во всех местах убитыми и пленными теряют они до 500 человек, что подтвердить могут и граждане ваши, гг. Елисеев и Лебедев».

Как известно, в 20-х числах в Калугу прибыл бывший главнокомандующий Барклай де-Толли, как это явствует из известного его письма от 24 сентября Имп. Александру. Калуга приняла его недружелюбно. Поддавшиеся общему против Барклая раздражению, калужане выбили стекла в его карете и кричали на всю улицу «изменник»! Только с помощью полиции мог выехать бывший министр.

Тревожные предчувствия и беспокойство калужан за судьбу города были небезосновательны. Известно, что Наполеон 7 октября начал выступление из Москвы на Калугу. В день Малоярославецкого сражения 12 октября и следующие два дня 13 и 14 числа калужане снова провели на правом берегу Оки, куда они переправлялись по двум мостам. Проводя ночи настороже у разложенных костров, жители со страхом ожидали, что будет с Калугою. Тревога возросла, когда сделалось известным об отступлении Кутузова до Детчина. 15 и 16 октября Кутузов с главной квартирой ночевал в Полотняном заводе, совсем недалеко от Калуги. В это время Наполеон уже отступил на Смоленскую дорогу, и опасность для Калуги уже миновала, но калужане об этом еще не знали и снова отправили к князю нарочных узнать об ожидающей город участи. Кутузов дал такой ответ: «именем моим поручаю вам успокоить купеческое и мещанское сословия, которые, как я слышал, пустыми слухами приведены в волнение и опасность. Уверьте их, что я могу дать врагу сражение и никак не ретируюсь, и что цель моя не в том состоит, чтобы выгнать неприятеля из пределов наших, но чтобы… изрыть им в недрах России могилы… Исполняйте ваши обязанности и будьте покойны, вы есте и будете защищены». Успокоенные депутаты вернулись в Калугу, а Кутузов 17 октября перешел в с. Адамовское, 19 уже выступил из Кременска через Топорино, Кузовы, Исаково, Микулино, Мочальники и Красное к Вязьме. От 30 октября он написал еще одно письмо калужанам, в котором «вменяет себе приятным долгом уведомить, что враг обратился в бегство» и «достойно платит за слезы поселян и обругание храмов Божиих». В заключение он говорит: «возобновляю признательность мою за усердие ваше… и с обещанием сохранить оное на всегда в твердой памяти, не оставлю к сделанному уже мною донесению государю при удобном случае представить в полной мере подвиги ваши, силою коих имете вы право называться августейшего монарха верноподданными и достойными сынами отечества». Благодарные калужане хотели просить государя о дозволении поминать имя Кутузова на эктениях после Императорской фамилии, но князь отклонил это намерение. В настоящее время, по инициативе Ученой Архивной Комиссии, городская дума открыла подписку на сооружение памятника Кутузову и переименовала Облупскую улицу в Кутузовскую.

Во время вторжения Наполеона в Калужскую губернию истреблено было французов поселянами: в Боровском уезде убито 2.193 и взято в плен 1.300 человек; в Медынском уезде убито 894, взято в плен 593, в Мосальском уезде убито и утоплено 987 и взято в плен 450 человек; в Малоярославецком — точно неизвестно. Из калужских партизан истребил много французов Целибеев со своими людьми.

Часть пленных, взятых нашими войсками при отступлении неприятеля, велено было содержать в Калуге. Нынешний семинарский корпус, гимназия, присутственные места — все были наполнены замерзавшими и голодными, больными и ранеными иноплеменниками, просившими хлеба. Незавидно было положение и русских раненых, для которых не хватало ни соломы, ни одежды. Да и бедные калужане, ввиду нарушения правильного течения жизни, пошли было по миру. Поддержало последних правительственное распоряжение — отдать Калуге подряд на поставку платья для армии. Правительство оказало городу и другую поддержку. По его распоряжению, было роздано в губернии и городе на 280 тыс. руб. ржи и овса и безвозвратное денежное пособие 145 тыс. руб.; кроме того, выдавалось строевого леса по 30 бревен на семью. Роздано было духовенству и на обновление церквей 77 тыс. руб.