Ничего нет удивительного, что при таком ряде бедствий и несчастий, Калуга по внешности представляла жалкий вид. Внутри города (бывшей крепости) строения были почти все деревянные, быстро приходившие в ветхость. Дома обывателей были избенками, огороженными кольями и плетнем. Порядочных домов было совсем мало. На многих улицах строения были очень скучены. Только некоторые улицы, как Московская, тянувшаяся от перевоза через Оку мимо Воскресенской церкви к Кресту, были вымощены камнем или деревом и имели «среднюю» ширину. Остальные же были кривы, грязны, с беспорядочно разбросанными домами. На скученность строений и тесноту жалуются в наказе в Комиссию 1767 г. городские депутаты: «за теснотою жительства внутри города, читаем там, многие принужденными находятся, поселять себя уже на выгонных гражданских землях и заводить там для своих промыслов магазейны, а художники всякия рукодельныя строения».

Не более казисто шло течение и городской жизни в ее различных проявлениях. Возвышение Калуги на ступень административного центра не внесло в ее жизнь порядка, поддерживаемого присутствием администрации.

Первым провинциальным Калужским воеводою был стольник Д. Бестужев. Нельзя сказать, чтоб это был человек из добродетельных. Калужские бурмистры в 1722 г. жаловались, что «они его, воеводу, с 1722 г. по гражданской их обыкности всякою пищею и всякими потребами довольствовали. Однако ж де и тем он стал быть недоволен, магистрату и купечеству чинит обиды; ставил на посадских дворах постои, указа из главного магистрата о своде этих постоев не принял»… Отношения властей между собою шли много дальше и являли поучительную для населения картину дикого произвола. Другой воевода, Глебов, обращался в сенат с просьбой издать указ по поводу «наглаго нападения и тесноты», чинимых ему, воеводе, от Калужского камерира Щербачева. Посадив в земские комиссары провинции свою родню и свойственников, камерир знать не хотел воеводы; мало того, по его доносам было назначено над воеводой следствие. Командированный в Калугу следователь приказал солдатам публично тащить воеводу из канцелярии при свидетелях в тюрьму, где и держал его в заключении с ворами и разбойниками, как потом жаловался Глебов.

Самоуправство, драки, побоища были обыкновенным, никого не удивлявшим явлением жизни. В 1721 г., напр., «в Калуге на торгу собрались многолюдством крестьяне и учинили великий бунт», напали на драгун квартировавшего в Калуге Астраханского драгунского полка и «избили их смертным боем».

Разумеется, горожане не составляли в смысле нравов исключения и не отставали от других. В этой среде большие ссоры порождали выборы в ратушу. Еще в 1703 г. между горожанами произошла распря по вопросу о выборах к таможням и пр. Образовалось несколько партий, из коих наиболее сильными были берендяки и гончары. Последние отделились с другими ремесленниками и особо имели гончарную ратушу. Только в 1724 г. «виновные в послушание были приведены», когда уже был учрежден городовой магистрат. Ко времени этой ссоры относится анекдот о «Чернышевском мире». Г. П. Чернышев, пользовавшийся благосклонностью Петра Великого, проезжал через Калугу. Обе враждебные партии решили его встретить с хлебом-солью, но по отдельности. Удивленный этим разделением, Чернышев, узнав в чем дело, крикнул сопровождавшим его гренадерам: «Плетей!» Купцы упали на колена и просили помилования. Чернышев послал за протопопом. Когда тот явился с крестом и евангелием, Чернышев приказал купцам присягать, что они помирятся, и в знак этого тут же заставил их целоваться. А потом сам перецеловался со всеми и въехал в город.

Рассеять хоть немного царивший в Калуге мрак и невежество была призвана учрежденная по указу Петра Великого от адмиралтейства школа для обучения «дьячих и подьяческих детей и прочих чинов цыфири и геометрии»; школа открыта была потому, вероятно, что в 1719 г. калужане жаловались на трудность учить детей в Москве.

Был ли сам великий преобразователь во время своих беспрестанных поездок по России и в Калуге, за отсутствием сведений сказать нельзя. Но во всяком случае некоторые калужане ему были хорошо известны; он обратил внимание на трех посадских людей — Филатова-Карамышева, Аф. Гончарова и Щепочкина [21] . Зато точно известно, что в Малоярославецком уезде Петр Великий был. В 1722 году он прожил на Истьинском заводе около месяца, пользуясь открытыми по близости минеральными водами. Перед отъездом в Москву он собственноручно вытянул на заводе полосу железа в 18 пудов и заклеймил ее своим штемпелем.

Из преемников Петра Великого Калуга в XVIII в. видела в своих стенах только Екатерину Великую. Императрица прибыла 15 декабря 1775 г. в сопутствии м. Платона и блестящей свиты. Калужане заранее приготовились к торжественной встрече. Купечество по этому поводу специально выстроило прекрасные триумфальные ворота. Государыня остановилась в доме Демидова и пробыла в Калуге только день; вечером она выехала в Полотняный завод, откуда 17 декабря отбыла обратно в Москву. Екатерине очень понравился калужский женский наряд, в котором она была даже нарисована на портрете. В память посещения царицей Калуги в 1776 и 1779 гг. были выбиты две медали, на одной из которых императрица изображена в Калужском наряде, а надпись гласит: «се како любит ю».

Поездка Екатерины в Калугу имела своим последствием преобразование Калуги из провинции в губернию по указу 24 августа 1776 г.

Этот момент был наиболее важным в истории города.

В состав губернии были включены 12 уездов (с Серпейским), составляющих и теперь губернию. В наместничестве считалось 733 тыс. жителей обоего пола. В Калуге же в это время было 17 тыс. жителей.

Первым Калужским наместником был ген. — пор. Михаил Никитич Кречетников, который и открыл наместничество 15 января 1777 г., отпраздновав это торжество с особой помпой. Обеды, балы, концерты, маскарады, спектакли, заканчивающиеся великолепными фейерверками, следовали одни за другими непрерывной чередой. Наместник оправдал доверие Екатерины, так как с именем Кречетникова, который правил губернией до 1790 г., связано почти все, что имеется в Калуге примечательного. Город принял при нем новый вид. «Возведено было много новых построек — красивых каменных зданий. Ветхие казенные дома старого острога были снесены. Вместо них против собора было выстроено огромное двухэтажное каменное здание присутственных мест, постройка которого обошлась вчерне в 200 тысяч рублей. В это же время на счет калужского дворянства в благодарность за открытие наместничества, построено было для приказа общественного призрения каменное трехэтажное здание, занимаемое ныне мужской гимназией. Старые деревянные лавки были снесены на хлебную площадь, и вместо них на старом торгу выстроен был в готическом стиле существующий и в настоящее время каменный гостиный двор. Мясные лавки перенесены были к Березуйскому оврагу, а кузницы, бывшие до этого времени около церкви Ильи пророка, к Московским воротам. При нем же построен каменный мост, на котором было 28 каменных лавок». Были перенесены и некоторые церкви: Никольская — с площади на Козинку, Алексеевская — в Московскую Ямскую Слободу, Пятницкая — на кладбище, Жен-Мироносиц — на хлебный рынок и Космо-Демьянская за лавками — к Московским воротам. Кречетников завел и театр с 1777 г., который был первоначально на конце города, на Жировке, близ Тульской заставы, и помещался в пожертвованном купцом Т. И. Шемякиным здании. Направление многих улиц было изменено; они сделаны широкими и прямыми; проложена была новая длинная Садовая улица; новые постройки стали воздвигаться по особому Высочайше апробованному плану. Не забыто было и просвещение. В 1777 г. Кречетников учредил училище, в котором «купеческие и мещанские маломочных отцов дети, а особливо в сущей бедности осиротевшие, могли обучаться читать и писать по-российски, нотному пению и истолкованию греко-российского закона, яко первейшему всех добродетелей основанию, и, наконец, арифметике и рисованию»; в 1780 г. был открыт дворянский пансион для обучения благородного юношества математике, правилам российского слога, иностранным языкам, рисованию и танцованию. В 1784 г. вместо школы для купеческих и мещанских детей открыто было народное училище, а в 1786 г. — главное народное, впоследствии губернская гимназия. Духовное училище, из которого потом была образована семинария, было открыто еще ранее, в 1775 г. Благодаря всем этим перемещениям и постройке новых капитальных зданий, к концу царствования Екатерины II Калуга стала едва ли не самым благоустроенным провинциальным городом средней России [22] .

Со времени Кречетникова произошла перемена и в нравах, обычаях и даже одежде калужских жителей; все изменилось на более культурный вид. Из прежде бывших одежд и украшений замечателен женский головной убор — кокошник. Калужские женщины были большие охотницы до жемчугу, который они ценили выше дорогих каменьев. Часто можно было видеть на купчихе жемчугу до 160 зол., ценою до 5 тыс. руб. и более. Женщины любили щеголять и кисеею, которая с шитьем покупалась иногда по 12–15 руб. за аршин.

Как это ни странно после описанных выше пожаров, бедствий и несчастий, XVIII век все же был в истории Калуги эпохой расцвета. В этом веке Калуга была крупным торговым пунктом, делавшим многомиллионные обороты. В наказе в Комиссию 1767 г. купцы заявляют, что «Калужское купечество торгует не только во все области Ея Императорского Величества Российския порты, но и в другие государства, как то: в Англию, Голландию, Пруссию, также и в Польшу, и во многие немецкие коммерческие городы». Свой город они называют «купечеством многолюднейшим, а паче торгующим хлебным и съестным припасом». И мы встречаем крупнейших капиталистов, как напр., Н. Шемякина, который в 1756 г. вместе с Ярославским купцом Ярославцевым учредил Константинопольскую коммерческую компанию; тот же Шемякин взял в 1757 г. (до 1762 г.) на шестилетний откуп все Российские портовые, пограничные и внутренние пошлины.