– Думаю получиться. К Наганам, как и сказал, завтра будут готовы. Меня тут проинструктировали, чтобы не затягивал.

– Хорошо. Я забегу к вечеру.

– Давай, часика в четыре приходи. Парень, - он секунду подумал, - вы из разведки?

Я огляделся по сторонам.

– Да, Николай Иванович, только это, военная тайна!
– Я растянул губы в усмешке.

– Это я понял, вон как следят. Скажи, как на фронте? Под городом, совсем трындец?

– На фронте пока все так же. Под Москвой начали фрицам по башке стучать. Скоро везде начнем. Отец, ты только не распространяй, ладно? А то мне влетит!

– Не боись! Не маленький. Как думаешь, город возьмут?

– Вот на это, отвечу точно, нет, не возьмут!

– Почему-то, я тебе верю, сынок!
– Улыбнулся он, - Наверное, ты мне сына напомнил. Да и потрепало тебя, смотрю, - Он указал на нашивки за ранение, - не тыловая крыса. Помотало тебя видать!

– Есть немного, - я потер раненую руку, - сын-то тоже на фронте?

– Да! Похоронку не получали, может еще живой.

– Верь, отец! Пока есть вера, и бойцам легче, они чувствуют, что их ждут, что на них надеются.

– Спасибо, парень. За разговор душевный. Берегите себя, и бейте этих гадов посильнее.

Он развернулся, и побрел по цеху. А в глазах его, стояли слезы. Скупые слезы отца!

Дело двигалось. Истомин, каждый день, приносил новые данные. Дело стопорилось из-за проблемы с Невским Пятачком. Там ситуация менялась, ежечасно. Командование фронтом, все время что-то меняло, дополняло, и опять меняло. Мы с Истоминым, даже шутили, что готовят, как будто Гитлера валить! Мы с ребятами, в парке возле Адмиралтейства, каждый день тренировались. Бегали, прыгали. Немного постреляли. Потом нам запретили это, чтобы лишний раз не пугать жителей. Народ-то сейчас, и так напуган чересчур. Вот и пригодились глушители. Новые, Иваныч сделал еще лучше. Только размером были чуточку больше, но стреляли теперь спокойно, почти не слыхать ведь.

Мы перешли к выработке, боевого слаживания. Попутно, показывал, и отрабатывал с ребятами некоторые, приемы рукопашного. Зимин, еще при первом нашем задании, насмотрелся, вот и просил, пока есть время, немного им показать. Выходило с трудом. После нескольких, легких бросков, и пару резких ударов руками, понял, рука еще здорово болит. Пришлось себя осадить, просто показывал, а потом говорил про ошибки в исполнении.

– Саня, смотри сюда, - я взял Вано за кисть руки, - не надо пытаться сломать ему руку, и силы здесь, совсем не надо. Достаточно легкого нажима, - я нажал на кисть, и Вано тут же присел на корточки, а затем вообще, встал на коленки, - видишь? У него силы, в три раза больше чем у меня, согнуть руку, или сломать, так просто, я никогда не смогу. Но вот этим движением, противник перед тобой становится открытым, дальше только выбирай, валить его, или оглушить.

– Здорово, Серег, а ты долго учился?

– Наверное, очень долго, я видел, у нас на родине, многие обучались, у китайцев, которые после Халкин-Гола, у нас осели. Так они такое вытворяли, ухх!
– Рубанул воздух рукой Мурат, - и ты не хуже, я видел, как ты фрица положил, когда мы вместе выбирались из котла. Так еще и раненый был!

– Да ладно, не бери в голову, случайно. Китайцы, они вообще, с детства всякому учатся. Я же так, немного. Мне было, лет десять, у нас в доме, дядька появился. Служил раньше на Дальнем Востоке, ну вот, к нему у нас вся босота, кто хотел спортом заниматься, а не дурью, и бегали. Когда прознали про его таланты. Дядька хороший, тренировал нас, ухх! Все тело болело постоянно, зато отцы у ребят, никого не пороли, не за что было, да и от тренера так прилетало, что батя, даже жалел меня. Но я настырный был, пока дядя Валера жив был, занимался постоянно. Вот и научился кое-чему.

– Да! Ну, ты нам то покажи чего попроще, может, сможем?

– Покажу, конечно, только для уверенной борьбы, тренировка нужна. А у нас сейчас у всех мышцы забиты.

– Сейчас бы в баньку, распарить хорошенько.
– Мечтательно прикрыл глаза Зимин.

– Генерал наш, через два дня обещал.
– Подал голос Мурат.

Генералом, мы втихаря звали Истомина, хоть он и запретил. Сказал, как звали майором, так и зовите. Он ведь у нас не простой контролер, грозной конторы. Как-то рассказал, что воевал в Испании, вместе со Стариновым. Так что и школа у них одна. Подготовка дай бог каждому. Так что афишировать его звание нельзя.

В субботу, была баня. Меня Зимин так отхреначил веником, что я еле встал. В снег, даже не прыгал, упал просто. Но как же хорошо-то потом стало. И руке на пользу пошло, болит сильно, когда замерзаю, а тут разогрел, как следует, и полегчало.

Мы еще домывались, когда к нам заглянул Истомин.

– Серега, съезди к Иванычу. Просил передать, что готово, то, что заказывал.

– Съездить то я съезжу. А вот чем с ним расплатиться, до сих пор не придумал.

– За дровами, сможете еще сгонять?

– Конечно!
– это Зимин, - привезем, тем более командир говорил, что и дома кончаются.

– Да, я видел. И жена просила достать. Только я не могу.

Оно и понятно, донесут, что красный командир, своей семье помогает, пользуясь своим положением, а другие от холода умирают. А тут я, и все вроде тихо. Мои дети, им и дрова привожу, и еду таскаю. Хотя за еду, нам влетело. Нормы существовали именно для того, чтобы военнослужащие, всегда были готовы к выполнению своих обязанностей.