Нашим войскам, второй раз подряд, не удалось чего-либо достичь в Синявино. Даже наоборот. Потери в живой силе, были огромны. За неделю боев, погибшими, потеряли свыше двух тысяч бойцов. В четвертой армии, сменилось командование. В основном по этой причине.

Вскоре были готовы метки, нам дали ножницы и иголки с нитками. Ребята вшивая лоскутки ткани, потихоньку обсуждали происходящее.

– Серег, тебе то сказали, куда выходим на этот раз?
– Подал голос Саня Зимин.

– Мне, - я сделал паузу, и важно ответил, - сказали!

– И куда?
– Опять проговорил Саня.

– Военная тайна. Все расскажу, когда придет время. Да вы и сами узнаете, как карту принесут, и начнут в курс вводить.

Я оказался прав. Истомин, вместе с каким-то капитан-лейтенантом моряком, заперлись с нами в одном из кабинетов. Три часа ушло на составление и согласовывание планов предстоящей операции. Выйдя из кабинета, все вздохнули свободно. Дело сдвинулось с мертвой точки. Приказ на выход, мы получили. Все-таки передвинули еще на два дня. Точнее на полтора. Выйдем девятого в ночь.

Весь вечер я провел с девчонками. Играл с ними, ходили гулять по набережной. Днем немцы хорошенько отбомбились, и я подумал, что вряд ли повторят вечером. Поэтому гуляли спокойно. Анютка сидела на санках, я бегал бегом, катая ее, разгонялся и резко поворачивал так, что малышка едва не вываливалась из них. Громко смеясь, девчонки забросали меня снежками, я и не думал сопротивляться. Все это веселье, их звонкий смех, доставляли такое удовольствие, что на миг даже забыл о войне. Со мной на прогулке были Толян Круглов и Саня Зимин. Напросились! Ну за это и получили! Дочки на них перенесли огонь снежной артиллерии, а я стоял и хохотал. Круглов, конечно, не напрашивался, он так и был моим телохраном, Истомин запретил ему, отходить от меня, сказав, что приказ был от Лаврентия Павловича, и только он может его отменить. А я и не сопротивлялся. Со всеми парнями, давно уже укрепилась прочная дружба. Мы вместе воевали, спали спина к спине на морозе, ели из одного котелка, по одному взгляду понимали друг друга.

С утра восьмого декабря. Мы всем табором ездили за дровами. Пока парни рубили дрова, с Зиминым прошлись до окраины леса. Лежа, из-под деревьев, видимость была никакая. Местность поднималась и совсем не просматривалась.

– Серег, может на дерево влезть?
– Зимин почесал затылок, опуская бинокль.

– Опасно, пока разглядывать будем, нас быстрее засекут. И шлепнут! Листвы нет, деревья голые!

– А вон елочка стоит, смотри какая пушистая, и высокая!

Елка, метрах в ста правее, и правда была огромная. Только я, уже на собственной шкуре знаю, каково на нее влезать.

– Да на нее хрен залезешь!
– Махнул рукой я.

– Я все-таки попробую.
– Зимин направился к ели.

Колясь об острые иголки, кряхтя и тихо матерясь, он все же влез на нее. На высоте пяти-шести метров, он вскинул к газам бинокль, и сразу замахал руками.

– Чего там?
– негромко спросил я.

– Блин, там танки! Но чего-то все выстроились кучей.

– Заправляются, наверное, - предположил я.
– Пехтуры много?

– Да не очень. Далековато, не больно разглядишь.
– Ответил Зимин.

– Слазь, давай, надо возвращаться.

– Истомину доложим?
– Спросил Александр, когда слез с елки, и подошел ко мне.

– А как же! Может немчура там крупное наступление готовит!

Вернувшись в город, я оставил парней разгружать дрова, а сам с Кругловым и Зиминым, пошел искать Истомина.

В управлении, его не оказалось. Все где-то скачет. Зато натолкнулись на Кубаткина, и решив, что он подходящая фигура, решил доложить ему.

– Здравия желаю, товарищ старший майор государственной безопасности.

– И вам не хворать. Вы вроде из группы Истомина?
– спросил старший майор.

– Да, я искал Александра Петровича, хотел сообщить, что видел немцев.

Кубаткин весь как-то напрягся.

– Где, где вы их видели? В городе?

– Нет, товарищ старший майор. Мы в лесу были, тут неподалеку. Ну и решили с окраины понаблюдать.

– Пройдемте в мой кабинет, - он показал рукой на лестницу, - покажите на карте.

– Слушаюсь!
– Коротко ответил я, и пошел, за быстро поднимающимся по лестнице Кубаткиным.

Войдя в кабинет, мы оба подошли к висящей на стене, большой карте. На ней отмечались, все данные о состоянии фронта, на этот момент. С минуту, наверное, я молча изучал карту, затем уверенно ткнул пальцем в точку на карте.