С дровами для печки, была целая проблема. Ну, негде в городе, было их брать. Выручили все мои парни. Зимин сотоварищи, все же сделали вылазку, в ближайший лесок. Привезли почти целый грузовик, толстых поленьев. Но ведь не станешь, как последний жлоб, все тащить себе. Когда устроили раздачу, прямо у подъезда дома, самим осталось совсем чуть-чуть. Майор их продрал, за самодеятельность, но потом сказал спасибо. А на следующий день, пригнал бойцов, из охранной роты, да десяток заключенных. Подследственных, подозреваемых не в особо тяжких преступлениях. И бойцы сделали еще одну вылазку. В этот раз, привезли три грузовика. Раздавали, не только в наш дом, но и в соседние. Конечно, выходило помалу, но это хоть что-то. Люди и этому были рады. Где, тем же старикам, взять дров или угля. Медленно умирать? А так хоть какая-то помощь.

В один из вечеров, уложив детей спать, мы с Истоминым курили сидя на кухне.

– Александр Петрович, в планы не посвятите?

– Относительно чего?
– майор вопросительно взглянул на меня.

– Сколько мы будем в Питере находиться. До конца блокады?

– Ну, неизвестно, сколько она продлится в нашей истории. Пока работаем здесь. Дел полно. По Ладоге, пришли подкрепления. Капля в море конечно, но это и не последнее пополнение. После нового года, скорее всего, предстоит наступление. Нужно соединить войска из осажденного города, с войсками, пытающимися прорвать блокаду. Немцы контролируют железную дорогу, Тихвин захвачен. Есть задача, откинуть немцев от южного берега Ладоги и создать устойчивую оборону. Тут и главная задача! Шлиссельбург. Дивизия, из 54 армии, пыталась по льду пройти в город. Там и полегла. У противника, оборудованы серьезные минометные точки. Даже не точки, там сплошняком, весь берег в пулеметах и минометах. Не считая артиллерии. Только в случае разгрома немцев в Шлиссельбурге, мы сможем наладить нормальное снабжение Ленинграда. Мы пойдем за войсками. А еще, очень много работы предстоит проделать НКВД. Нам сюда столько, всякого отребья забросили, что давить не передавить. Товарищ Кубаткин, по приказу Лаврентия Павловича, организовывает контр диверсионную группу. Ты со своими людьми, войдешь в нее. Как только поправишься, начнешь работать.

– Так ведь у меня опыта нет.

– Зато есть чутье, и послезнание. А это много. Остальному научишься.

– А вы с нами?

– Я буду периодически встречаться с вами. Т.к. мне часто нужно будет мотаться в войска. Я связывался с Лаврентием Павловичем, он приказал, как только поправишься, за одно, нагрузить тебя работой по контролю над выпуском оружия и техники. Тем, чем ты вроде успешно занимался.

– Блин, опять за саботажниками следить!
– Вздохнул я.

– А что ты думаешь, это не работа? Еще не известно, что важнее!

– Да ладно, что я уж и сделал-то такого? Случайно повезло с Судаевым.

– Случайностей, не бывает. Ты понял, что от тебя требуется?

– Да, все понятно. Товарищ старший майор, а девчонки жить, где будут?

– Как это где? Они уже живут! Так здесь и останутся. Не волнуйся, будешь навещать, когда сможешь. Тем более, помогать нужно. Я вообще то, как раз попросить хотел.

– Вы?
– я удивленно посмотрел ему в глаза.

– Именно! Холодает все больше и больше. Топить почти не чем. Ты сам мне рассказывал, что от холода, умирать будут так же, как и от голода. Жене моей, работать нужно. Девочки, все время будут с ней. Но кому-то и дров нужно принести, ведь так?

– Товарищ старший майор! Да вы что?

– Да ладно, извини. Знаю, что и так поможешь, и не оставишь. Ты девчонок, удочерить хочешь?

– Конечно, хочу. Как вы думаете, разрешат?

– Не вижу причин для отказа. Молодой лейтенант НКВД, пользующийся поддержкой и доверием руководства. Все вполне осуществимо.

– А почему лейтенант, Александр Петрович? Вроде только младший!

– Я направил представление, Лаврентий Павлович, в разговоре по телефону, сказал, что проблем с утверждением, не будет! Да, еще, кстати, о награждении. Все твои бойцы, получат повышение. По табели НКВД! За ваши подвиги, вам причитаются хорошие награды.

– Спасибо, а главное за ребят. Они будут очень обрадованы. Хоть никто и не говорит, но всегда приятно, когда тебя ценят, да еще и подтверждают наградой. Да и за себя спасибо, я чего, теперь, целый капитан буду?

– Да! Получишь внеочередное. А уж до майора, извини, возрастом не вышел. Служи, и все придет.

– Служу Трудовому Народу!
– отчеканил я, и шутливо приложил руку к голове.

– К пустой голове...

– Знаю, знаю. Просто шучу. А без шуток, спасибо вам, Александр Петрович.

– Не за что, вам спасибо за шкуры ваши дырявые.

– А как там наш герой, Иванов?

– Ооо! Этого я решил, как поправится, к тебе в группу определить.

– Да, товарищ старший майор, это будет хорошо.

– Твою мать! Новиков, мы же договорились.

– Да, да. Извините. Товарищ майор.

– Не надо афишировать мое звание, сколько говорил, в группе, и наедине, просто майор!

– Виноват, товарищ майор.

– Балабол!
– заключил Истомин, и усмехнулся.

За окном провыла сирена, и послышались мерные щелчки метронома.

– Блин, как задолбали эти гребанные нацисты!
– Я прошелся по всей Германии трехэтажным матом.