– А сколько же твоей сестренке, ты сама-то еще мала?
– спросил я и взял ее за руку.

– Два годика, а мне шесть уже. Я взрослая!
– серьезно заявила она, увлекая меня вперед.

Дошли мы быстро. Девочка и вправду жила близко. Мы перешли по мосту Фонтанку, потом свернули направо, на Нахимсона, и тут же налево, это и была Стремянная улица. Я читал редкие таблички на домах.

Когда я увидел ее сестру, пришлось даже отвернуться. Маленький, худющий комочек, она лежала в кроватке, и плакала. Схватив ее на руки, стал, осторожно покачивая, успокаивать. Постепенно, Анютка перестала плакать, только тихо всхлипывала. Я положил ее обратно в кроватку, накрыл ее своим ватником. Старшей, на голову одел свою шапку. В квартире было холодно.

– Танюшка, есть у вас какие-нибудь теплые вещи? Вы же замерзнете!

– Печка потухла, а спичек никто не дает. Мама с собой последние унесла. Вот и не топим со вчерашнего дня.

– Показывай скорее, где печка?

– Вон там, в углу, - показала она.
– Только у нас дров-то нет, мама с работы должна была принести.

Я быстро подошел к печке, открыл. Это была, обыкновенная буржуйка. С трубой, выведенной в форточку. В ней лежало несколько расщепленных досок, по виду, от ящиков. Вот люди! Не могли разжечь что ли, детишкам? Быстро разведя огонь, я решительно разломал два стула. Рука болела, а когда напрягся чуток, ломая мебель, дернуло особенно сильно. Подумал, нужны ли стулья, если замерзнешь заживо!

– А где мама работает?

Девочка рассказала, объяснила, как быстрее дойти. Потом принесла плохонькое пальтишко. я хотел укрыть им малютку.

– Вот, это мое старое.
– Подала она его мне.

– Какое же тогда на тебе?
– подумал я, видя, что на ней одето не лучше того, что она мне отдала, только размером побольше.

– Так! Слушай меня внимательно! Сиди дома, подкладывай палки в огонь, только помаленьку! Чтобы на дольше хватило. Но смотри, чтобы не потухло! Я сейчас еще что-нибудь сломаю, чтобы вы тут не замерзли. Ты погрей воды на печке, попейте с сестренкой. Я скоро вернусь. Найду твою маму, и принесу поесть. Ты меня поняла?

Девочка замотала головой.

– И никуда не уходи.

Выйдя из дома, я как есть, без шапки и ватника, бросился бегом по тому адресу, что мне указала Танюшка. Ее мама, как, оказалось, работала в небольшом цехе, когда-то бывших мастерских, стоявшей неподалеку школы. Я вошел внутрь, и отыскал мастера. Им оказалась крупная женщина, лет пятидесяти.

– Здравствуйте, я бы хотел увидеть, Зернову Анастасию!

– Так померла она!
– огорошила меня мастачка, - еще вчера ночью. Увезли ее, милиционеры.

– А вы знаете, что у нее, двое детей осталось, и младшей всего два года.

– Конечно, знаю. Только у всех дети! И всех кормить надо. Если вы о том, что я подумала.

– Ясно, до свидания.
– Разговаривать больше не хотелось, я вышел из цеха, и столкнулся с патрулем.

– Стоять, руки в гору! Кто такой?
– Спросил меня бравый сержант, в шинели и каске, одетой прямо на шапку.

– Здравия желаю, товарищ сержант.
– я показал ему бумажку, выпрошенную мной у военврача. ГэБэшные документы, доставать не стал.

– Что же вы, товарищ лейтенант, раздетым ходите, - искоса поглядывая на меня, говорил сержант, - вы находитесь на лечении, а больные не должны гулять по улицам.

– Да все нормально, сержант. Начальство ищу.

– Какое? Вашего начальства здесь быть не может!

– Сюда заходил по делу. Дети остались без матери, приходил узнать, что с ней.

– Понятно, товарищ младший лейтенант, вас проводить, может, дороги не знаете?

– Пожалуй, сержант, мне нужно в управление НКВД, где оно располагается?

– Так на Литейном, пойдемте, мы вас проводим.

Один из солдат патруля, снял с себя шинель и протянул мне.

– Оденьтесь, товарищ лейтенант, мороз такой, а вы чуть не голый.

Не став корчить из себя героя, я принял из рук бойца шинель, и, одевшись, поблагодарил его. И правильно сделал, что оделся! Рука на морозе стала болеть особенно сильно.

– Вы где воевали, товарищ лейтенант? Здесь, у города, или подальше?
– Стал меня расспрашивать сержант, пока мы двигались по проспекту.

– Да везде, по чуть-чуть. Ранение получил недалеко от Синявино.

– Ух!
– Тяжело там, я слышал наших там, много осталось!

– Больше, чем ты слышал сержант! Больше!

– Вы извините, товарищ лейтенант, мы то здесь воюем, диверсантов ловим, вы не думайте, что мы тут как в тылу.