Мы последовали требованию. К нам подскочили два бойца, обыскав нас, забрали документы.

– Кто такие?
– властный голос требовал ответа.

– В документах сказано. Прекратите дурака валять, и подойдите сюда. Спустя несколько секунд, из-за густой ели, вышел огромный детина, с мосинкой в руках. Посмотрел в документы, видимо сравнивая фотокарточки. Отдал их обратно и вскинув к виску руку, произнес густым басом.

– Здравия желаю, товарищ майор государственной безопасности, младший сержант Борисов, командир охранного отделения.

– И чего вы тут охраняете? Лес?

– Так поставили сюда, сказали здесь стоять, я тоже не понимаю, что мы тут делаем. Вроде сидели на опасном участке дозором, а нас сюда!

– А кто приказал?
– Истомин вдруг завращал глазами.

– Так капитан наш, сказал, что здесь место не прикрыто. Вот, вас поймали, - при этом он немного смутился.

– А проведи-ка ты меня к вашему начальству, к капитану, т.е. И отделение свое возьми. За нами нет никого, так что не бойся.

Мы прошли немного по лесу и вышли, к каким то домушкам.

– Что тут за деревня?
– спросил Истомин.

– Да бывшая деревня, ушли местные, пустая она. Мы тут стоим. Вон в том домишке, где печь топят, командиры и сидят, - сержант показал на маленькую избушку, из трубы в крыше виднелся дымок.

– Окружите дом, сержант. Никого не пускать, ни туда, ни оттуда. Серег, пойдем!

Мы осторожно подошли к дому. На крыльце стоял боец с винтовкой. Увидев нас, он вытянулся, но майор не дал ему заорать, подставив к губам палец.

– Кто в доме?
– спросил он у бойца.

– Командир роты, и политрук.

– Чего делают?
– продолжал тихо Истомин.

– Да самогон пьют, бойцы раздобыли, когда народ из деревни ушел. А они отняли, меня за водой посылали, я принес, захожу, а они там квасят во всю.

– Ну, пойдем, приведем их в чувство.

Войдя по-тихому в дом, мы оказались в небольшой комнатке. Два человека сидели за столом. Майор, оглядев их, рявкнул так, что оба в миг протрезвели. Таких оборотов речи я и не слышал никогда. Истомин помянул их родных, колена до пятого.

Эти вояки, стояли по стойке смирно, судорожно пытаясь застегнуть пуговицы на гимнастерках.

– Политрук, твою мать, ты вроде должен пресекать пьянство, а ты и сам налакался!

Политрук не знал что ответить, стоял и боялся рот раскрыть. А вот капитан был смелый. Быстро придя в себя, начал возмущаться.

– А кто вы такой, что себе позволяете?

– Так это ты, бойцов снимаешь с участка, наиболее подходящего для прохода диверсионных групп?
– не отвечая на вопрос капитана, довил свое Истомин.

– Что? О чем это вы?
– капитан растерялся.

– Как это о чем. Кто сейчас у тебя на стыке с соседями. Ни одного наблюдателя! А зачем ты их снял?

– Я никого не снимал, о чем вы?

– Так капитан, ты арестован! Два часа назад, в вашем районе, немецкими диверсантами было организовано нападение на сотрудников госбезопасности. По показаниям пленных, им помогал кто-то из наших. У меня есть подозрение, что это ты, капитан.

Остальное, я видел как в замедленном кино. Капитан выхватил из кобуры ТТ, Истомин толкает меня в сторону. Я падаю и вижу, как майор тоже выхватил ствол. Началась стрельба. Первым рухнул политрук, его убил капитан, затем и сам повалился на пол. Майор Истомин, медленно опустился на стул. Я увидел, как он прижимает руку к животу и бросился к нему. В комнату уже вбежали трое бойцов.

– Вот и меня пуля нашла, Новиков!
– майор медленно прикрыл глаза.

– Эй, майор, ты чего? Сейчас в санбат. Все будет в порядке.

– Хреново что-то мне Серега. Дай воды.
– Истомин тяжело дышал. Мне стало даже страшно, чего делать-то? Кто-то побежал за помощью, два бойца, осторожно перенесли Истомина на кровать. Задрали гимнастерку, с правой стороны, ниже ребер, все было в крови. Ее было столько, что мне поплохело. Я вообще стоял как баран.

– Чего стоишь, младшой, нарви скорее тряпок, вон простынь лежит, - один из бойцов, мужик лет 35и, показал куда-то в сторону. Я ошалело оглянулся, на комоде в углу лежали какие-то тряпки. Подбежав, я схватил одну, и правда, похожа на простынь. Разрывая на лоскутки, стал подавать их солдату. Тот сноровисто складывал их и прижимал к ране. Куда именно попала пуля, я не видел.

– Кровь не черная, хорошо!
– опять подал голос солдат, державший тампон, - возможно печень не задело. Обойдется, видел уже и посерьезней раны.