– Дяденька командир, а немцы сюда не могут придти?

– Нет, родная, - ответил я. В Москву им никогда не войти. А скоро мы их погоним назад.

– Правда?

– Конечно, милая. Как тебя зовут?

– Аня Серова, мой папка тоже немцев бьет, он командир! Знаете, какой он сильный? Он всех фашистов разобьет!

– Конечно разобьет, по-другому и быть не может.
– Я достал из кармана, немецкую шоколадку, взял тогда у диверсантов, осталась вот, и протянул их девочке.

– Держи солнышко, а мама твоя где?

– Она на работе, ямы копает. Поздно придет. Я с бабушкой здесь.

Я поднял глаза и встретился взглядом старушки. Она подошла к нам.

– А что надо сказать, Аня?

– Ой, спасибо большое, дяденька командир, - пролепетала она, глаза у нее горели, и повернувшись к бабушке, показала ей шоколад.

– Спасибо, сынок, - сказала она, и добавила тихо, приблизившись ко мне, - погиб ее отец, в первые дни еще. Он пограничником был, уже и похоронку прислали. Ладно, хоть не без вести, паек все равно получаем.

Хотел, было позвать их к нам, дать продуктов, но остановился. Сколько таких вот детей останется без родителей. Всем то не смогу помочь, но спросил номер квартиры, в которой живет эта милая девчушка.

– А мы в третьей живем, на первом этаже, - сказала Анютка.

– А что за ямы мама копает?
– решился спросить я.

– Канавы за городом, от танков что ли.

Мне захотелось провалиться там же, где стоял. Блин, вот долбанный Гитлер, бабы лопатами, рвы противотанковые роют. Читал я об этом, приходилось, но тут что-то не сообразил сразу, теперь от стыда горю.

А ведь и, правда, Берия сегодня был задерганный. Какое сегодня число?

– Толян, какое число сегодня?
– повернулся я к Круглову.

– Так 12ое, вроде!

– Ты сводку случайно не читаешь?

– Да нам и не дают. А что случилось?

– Извините, мы сейчас.
– я побежал на квартиру.

Взяв дома картошки, хлеба, сала, еще что-то, завернутое в бумагу, это нам с собой дали, Андрей мне передал, пошел в третью квартиру. Постучал в дверь. Открыла мне, Анюткина бабушка и пригласила заходить. Толя сказал, что будет на лестнице, и остался стоять на площадке. Я вошел, бабушка провела на кухню. Поставила на стол чайник.

– Только вот чая нет, кончился. Больше пока не дают.

– Как это нет, есть!
– Сказал я и показал ей коробку, в которой у меня лежали продукты. Поставив ее на стол, я вытащил все содержимое. Бабушка была в шоке.

– Я не могу взять у вас продукты, - заявила она.

– Как это не можете, почему?
– удивился я.

– Вы военные, вам нужнее!
– проговорила она.

– Да что вы такое говорите, кому как не детям надо хорошо питаться. Они наше будущее.

– Поужинаете с нами, только так я соглашусь.

– Спасибо, с удовольствием, - ответил я. Сейчас друга позову.

Я вышел на площадку, Толя стоял как истукан.

– Слышь, охрана, ты чего железный что ли? Пошли, давай со мной.
– Толя секунду поколебался, но вошел вслед за мной. На кухне уже во всю кипела работа. Бабушка с внучкой, чистили картошку, мы тоже присоединились к ним. Вчетвером, управились мгновенно. Бабушка, а звали ее Зинаида Петровна, поставив картошку жариться, стала резать сало и хлеб. Толя открывал консервы.

– Сыночки, спасибо вам, родные, - проговорила Зинаида Петровна, когда мы сели ужинать, я чуть не подавился.

– Вы что, Зинаида Петровна, это мы вам благодарны. Простите если что не так!

– Ребятки, как вас нам не хватает! Немец гад, всех забирает. Уже на улицах одни бабы, да калеки. Скоро совсем мужиков не останется.

– Нельзя так думать, скоро все изменится, помяните мое слово. После нового года, погоним фрицев назад, в их поганую Германию.

– Ой, помоги вам господь, сынки.

Поужинав, мы покинули гостеприимную старушку, и ее внучку. Выйдя на площадку, Толя взял меня за плечо.

– Слушай, Серега, чего случилось-то? Ты сам не свой.

– Двенадцатое говоришь, сегодня?

– Да, что ты к числу прицепился?

– Завтра немцы Калугу возьмут.

– Ты чего, сдурел что ли? С хрена?

– Я тебя про сводку не зря спрашивал, я точно знаю, поверь. И не задавай лишних вопросов, все равно не отвечу.