– Я знаю эту историю, только по рассказам отца и его родного брата. Их отец, мой дед, начнет войну в штрафной роте. Затем, искупит вину, и будет направлен в нормальные войска. Там тоже получит серьезное ранение, и дослуживать будет в авиационном полку, техником. До конца войны.

– Вот как! А ты не говорил раньше, что он судим.

– Да как-то не довелось, но я не вижу надобности скрывать, что-то. Просто я не знаю подробностей.

– Так он в тюрьме? И за что?

– Лаврентий Павлович, я, правда, не знаю. Никто толком ничего не знал, отец говорил, что он заступился за девушку, ударил какого-то казаха что ли, а тот помер. А вот когда это было, до войны, или во время, я не знаю. Отец рассказывал, что он попросился на фронт, и его взяли. Я думаю, что в тюрьме он не сидел почти, а сразу воевать пошел.

– Ладно, я проверю. Может, еще не убил никого! А кем он был до войны?

– Вроде бы машинистом на паровозе.
– Тогда у него бронь должна быть. Железнодорожники, воюют по специальности. Я проверю. Свободен!

– До свидания, Лаврентий Павлович. Я вышел из кабинета, взял у секретаря оружие и вышел.

– Ну, вводных не поступало?
– спросил я, усаживаясь в машину.

– Нет, ответил Андрей, куда поедем, товарищ младший лейтенант.

– А ты Толяна спроси, он знает!
– подмигнул я Круглову.

– Поехали на Тверскую. Гитару искать,- просто сказал он водителю.

– Парни, и давайте без званий, вы по возрасту, постарше будете, мне не ловко. Договорились?

– Хорошо, как скажешь, - откликнулся Андрей.

– Ну, вот и ладненько!

Подъехав, к какому то дому, Толя сказал остановиться. Мы с ним поднялись на второй этаж, четырехэтажного дома. Анатолий постучал в дверь без номерка. Через полминуты, дверь открылась. Я увидел тощего, лысоватого старичка, с седой бороденкой.

– Здравствуйте Михаил Александрович, вот друг, гитару хорошую ищет, вы не могли бы помочь?

– Хорошую днем с огнем не найти сейчас, но приличную, могу показать. Проходите.
– он сделал приглашающий жест рукой.

Войдя в квартиру, я остолбенел. Кругом висели какие-то тромбоны, балалайки, стояли гармони и баяны. На большой стене, висел красавец саксофон. Начищенный до зеркального блеска.

– Что, нравится, молодой человек?
– спросил дедан у меня.

– Очень, всегда любил саксы!
– ответил я.

– Можете попробовать, - предложил он, - я уже давно не играю.

– Извините, но я еще дольше! То есть, я вообще на духовых не умею.

– Только гитара?

– В основном, немного на пианино. Но довольно коряво. А вот гитарой владею не плохо.

– А ну-ка, посмотрите вот этот инструмент.
– Михаил Александрович скрылся в какой-то кладовке, и вынес оттуда жесткий кофр. Положив на стол, он многозначительно посмотрел на меня и щелкнул замками. Откинув крышку, взял в руки изумительной красоты агрегат. Двенадцать струн, клеймо с гербом. Светлый лак. Красота.

– Да, на такую роскошь только глядеть через стекло надо! А не прятать. Италия?

– Именно, вы знаток?

– Скорее любитель, но ценю качественные вещи. А уж музыкальные инструменты тем более.

– Так тут и пальцев то не хватит, - произнес Толян, - как на ней играть-то?

– Вы невежда, Анатолий, - сказал Михаил Александрович. И протянул мне инструмент.

Я, взяв гитару в руки, тщательно осмотрел гриф, колки, струны.

– Можно попробовать?
– спросил я.

– Будьте любезны, молодой человек!

Я провел по струнам, быстренько подтянул убежавшие. Выстроил ряд. И перебрал пару аккордов. Звук был, закачаешься. Кто понимает, конечно. В наше время, найти гитару со звуком не режущим слух, можно только за приличную сумму. У меня таких денег, что можно было бы потратить на гитару, отродясь не было. Приходилось играть на средненьких экземплярах. Потерзав ее немного, я задал мучающий меня вопрос.

– Продадите?
– и смущенно опустил глаза.

– Нет, этого я сделать не смогу, молодой человек. А вот подарить ее вам, пожалуй можно!