– Я вам должен спасибо сказать. Иначе так бы про меня и не вспомнили.

– Извините, вы это о чем?- я не знал этого человека.

– За мое 76 мм орудие, Грабин, я.

– Аа! Да не за что.

– А откуда вы узнали про него, можно спросить, ведь полигонные испытания мне не разрешили. Мы с коллегами испытывали его сами, как могли.

– Молодцы, что не отчаялись. И что ведете по нему работу даже сейчас!

– Откуда... Но как?

– Не забивайте голову, товарищ Грабин. Работайте спокойно, и помогите войскам хорошими пушками.

– Спасибо.

– И вот еще что, если бы в ваше орудие зарядить кумулятивный заряд, то немецким танкам, лучше сразу на заводе сгорать!

– А что за заряд?

– А вы поспрашивайте в своих кругах. До свидания, товарищ Грабин, было приятно познакомиться. Мы с майором пошли к машине.

– Не много ты ему сказал?

– Нормально, он понял, что раз я знаю про его орудие, и что они его по-тихому выпускают на своем предприятии, то и дальше думать станет.

– Ну, может ты и прав! Только все это секретно.

– Чем выше секретность, тем быстрее произойдет утечка. Нормально все.

Мариновали меня неделю. С утра и до обеда, сплошные допросы и расспросы. Потом на предприятия. Умудохивали как клячу. Наконец, на восьмой день, появился Истомин.

– Собирайся, - заявил тот с порога.

– Куда меня?
– осторожно спросил я.

– К Лаврентию Павловичу. Наверное, сегодня ты последнюю ночь проведешь в Москве, по крайней мере, в этот приезд.

– О как! И куда меня засунут, на зону? Или еще дальше?

– Да брось ты, я же говорил уже, не будут тебя сажать. Товарищ Берия все скажет!

– Заинтриговали блин, я ж теперь трястись до последнего буду. На самом деле, я чего-то такого и ждал.

К Палычу я входил уже один. Встретил он меня явно не в духе! Что-то случилось? Конечно, случилось, война ведь идет. Что там у нас на конец сентября, начало октября?

Блин, не помню.

– Здравия желаю, товарищ Берия!

– Здравствуйте, товарищ Новиков. У меня плохие известия для вас.

– Что ж, готов понести то наказание, какое заслужил!

– Да нет, вы меня не так поняли! С вами все как раз наоборот. Приказ о награждении вас и бойцов разведчиков 1ой роты, в которой вы воевали, подписан товарищем Сталиным. Позже, вам вручат заслуженную награду. Но вот остальным!

– А что случилось то?

– Полностью потеряна связь с дивизией, она не успела отойти на подготовленные позиции, вероятно окружение. Надеюсь, они еще не уничтожены, а просто в окружении и у них проблемы со связью. Из 111 дивизии, помните, это ваши соседи справа, высылают группу разведчиков, они должны пройти позиции врага, и узнать точно, что с войсками.

– Разрешите, Лаврентий Павлович?

– Слушаю.

– Можно мне учувствовать в этом рейде? Может и от меня будет помощь.

– Вы с ума, что ли сошли, товарищ Новиков,- вы помогаете, давая руководству ценную информацию. Ваше дело, помочь нам ускорить процесс усовершенствований, это поможет целому народу.

– Товарищ Берия, извините. Я не хотел вам перечить. Поймите правильно, я провалился сюда видимо затем, чтобы помочь дивизии, в которой служит дед. Почему, Я не знаю, ситуация на фронте сейчас много где и похуже, но я попал именно туда. Может у меня не получиться его спасти от смерти, скорее всего не получится, но и бесследно исчезнуть я ему теперь не дам! Раз так получилось, что именно после похорон останков, может и не его вовсе, меня закинуло именно к нему, т.к. я сразу его встретил, значит, я должен исправить ситуацию.

– Если все должно быть, так как вы говорите, не только ваш дед, а вся дивизия уже должна была погибнуть, но именно благодаря вам этого не произошло. Если так случится, и его найдут, он поедет домой, я лично позабочусь.

– Нет, не надо! Лаврентий Павлович, умоляю, в нашей большой семье, никогда не было трусов, и не будет. А сейчас идет самая страшная война в истории человечества, аж до 2012 года, мир не будет знать войны страшнее. И все должны внести свой вклад в победу, а она и вправду будет за нами!