Может быть, настало время рассказать тете Федре о Розарио? Снять с души бремя, которое она несет в одиночку? Орелия отпила еще глоток бренди.

— Да, я пережила там страшное время, воспоминания все еще преследуют меня.

— Что же с тобой было?

Еще не собравшись с духом для откровенного разговора, Орелия уклонилась от прямого ответа.

— Я думаю, — сказала она, — что из-за этих воспоминаний то, что происходит сейчас, представляется мне зловещим, а на самом деле может быть нечто вполне безобидное.

— А мужчина в Италии — тот был безобидным?

Ситуация была сложная. Орелия для храбрости выпила еще глоток бренди.

— Я увлеклась там одним человеком, Розарио Джилетти, родственником моего учителя, Солини. Розарио был умен, образован, очень красив. Он начал ухаживать за мною, посылал мне цветы, ноты. Ну… я согласилась ездить с ним на прогулки. Он был страстным, обаятельным. Все развивалось очень быстро. — Орелия замолчала.

— Продолжай, — сказала Федра, — ты ведь знаешь, я люблю прямодушие. И подробности не обязательны.

— Мы ходили в картинные галереи. Гуляли в окрестностях Рима. Ну… мы стали любовниками…— Хотя Федра не требовала подробностей, Орелия решила рассказать все, скорее всего, чтобы самой разобраться в конце концов, что с нею произошло. — Розарио был моей первой любовью. Я писала тебе, что жила в бывшем монастыре, который переделали в пансион для женщин. Он стал приходить ко мне по ночам.

«… И мы делили сладкие запретные радости», — подумала она.

— Он был так страстен, клялся в любви, требовал от меня клятву, что буду принадлежать ему навеки. Ну, я и решила, что речь идет о браке.

— Естественно, — вставила Федра.

— Ну, я думала, что, кроме любви, у нас есть общность интересов — искусство, архитектура. Вообразила себе идеальный брак. Ведь я была так молода и романтична… и такая дурочка. — Орелия отхлебнула еще глоток бренди. — Словом, оказалось, что он уже женат.

— О Боже! — вздрогнула Федра. — Итальянец… католик… развод для них невозможен.

— Сердце мое было разбито. Я отказалась встречаться с ним. Но он был взбешен и потребовал, чтобы я по-прежнему оставалась его любовницей.

— Негодяй!

— И тогда началось самое страшное.

Федра наклонилась и сочувственно сжала холодную руку Орелии.

— Розарио сказал, что не оставит меня в покое, никому меня не отдаст. Что будет со мной, желаю я этого или нет. Он следовал за мной, словно тень, в экскурсиях, в деловых поездках, повсюду. Поклялся, что убьет любого мужчину, к которому я проявлю интерес.

— Вот почему ты так испугалась преследователя здесь, в Чикаго?

— Положение стало ужасным. Розарио совсем обезумел и угрожал убить меня, чтобы я никому не досталась. Однажды я возвращалась домой позже обычного. Шла по дорожке среди кипарисов к мрачному зданию бывшего монастыря. — Орелия вздрогнула, вспомнив темную ночь, серебристые лунные блики, летучих мышей, проносившихся над головой. Казалось, она не в силах была продолжать рассказ.

Федра сжала ее руку.

— И что же случилось?

Орелия глубоко вздохнула — она чувствовала, что ей станет легче, если она расскажет все до конца.

— Розарио прятался в тени деревьев. Выскочив на дорогу, он схватил и повалил меня. Кусал мою грудь, срывал одежду. Я сопротивлялась. Тогда он начал душить меня, и если бы не появился прохожий, я была бы мертва.

Федра вытерла слезы.

— О, дорогая! Как это ужасно. — Она нежно обняла племянницу. — Поэтому ты уехала из Италии так неожиданно! Ну а полиция?..

— Что я могла рассказать? — мрачно спросила Орелия. — Что мой женатый любовник пытался меня убить? Меня бы и слушать не стали. Даже если бы Розарио действительно меня убил, я уверена, он остался бы безнаказанным. Италия — страна жгучих страстей.

— Да, я задала нелепый вопрос. Но в каком страшном мире мы живем!

— И вот я решила уехать из Рима и начать новую жизнь, — закончила Орелия. «И никогда не влюбляться в мужчину, похожего на Розарио», — добавила она про себя. Именно из-за этих воспоминаний сила и страстность Лайэма пугали ее.

Федра грустно покачала головой.

— Налью-ка я нам еще бренди. Любовь — поистине тяжелое испытание.

Пока тетя доставала из буфета графин, Орелия осознала ее странный тон. «Любовь — тяжелое испытание!» Федра сказала «ordeal» — «суд Божий», испытание огнем и водой. Не прошла ли она сама через эти пытки?..

— А что с тобой случилось?-встревоженно спросила Орелия. — Ты тоже должна мне ответить прямодушно. — Федра мрачно молчала. — Что-то произошло между тобой и Сином? Так ведь?