— Он хочет жениться на мне.

— Но это замечательно! — воскликнула Орелия, не подумав. И сразу поняла, что это вовсе не замечательно.

— Син любит меня, и я люблю его как безумная, —задумчиво сказала Федра. — Впервые в жизни я встретила такого мужчину — пылкого, доброго, простодушного. Но не могу объяснить ему, что мне нельзя выйти за него замуж. Не могу сказать, почему. Я, наверное, никогда его больше не увижу. Сердце мое разбито.

Теперь Орелия утешала Федру и вытирала своим носовым платком ее слезы.

— Разве нет никакого выхода? — спросила она. — Ведь прошло тридцать лет. Ты ничего не узнавала о Фернандо, от которого сбежала в семнадцать лет. Ведь он мог за эти годы развестись с тобой, может быть, давно уже…

— Испанцы не разводятся.

— Может быть, он аннулировал ваш брак с особого разрешения церкви? Ведь он богат…

Орелия знала, что Фернандо был обаятелен, но властолюбив, и желал сделать свою обворожительную молодую жену затворницей. Федра не выдержала этого и сбежала.

— Не знаю, не знаю… Не вижу выхода, —сказала Федра, вытирая слезы.

— Ты должна связаться с ним! — настаивала Орелия. — Послать телеграмму. Даже в Калифорнию она Дойдет очень быстро.

— Да, пожалуй, — согласилась Федра. — Я попытаюсь.

Орелия обрадовалась, увидев, что глаза тетки посветлели.

— Вот видишь, — сказала она, — найдется способ разрешить твою проблему.

— Но и твою можно разрешить. — Федра воспрянула духом и говорила, как всегда, живо и уверенно. — Розарио далеко. Человек, который преследует тебя здесь, скорее всего безобиден. И мы уж сумеем тебя защитить. Можно нанять охранника.

— Это будет дорого, и, наверное, ни к чему. Я просто разнервничалась. — Орелия пыталась успокоиться. Ей уже было стыдно, что она позволила себе распуститься. — Мы обе пришли к выводу, что это безобидный безумец.

— Надеюсь, что так, — согласилась Федра. — Я ненавижу чувствовать себя слабой и беспомощной. В Европе я слышала о способах самозащиты восточного происхождения. Какие-то сложные приемы, овладев которыми, слабая женщина может легко одолеть сильного мужчину. Оказывается, неплохо было бы овладеть такими приемами.

Орелия вымученно улыбнулась.

— А может быть, поучиться стрелять у Энни Окли. Уж она-то в любом случае не растерялась бы.

— Да, — согласилась Федра, — но надо иметь пистолет и научиться стрелять, чтобы всадить пулю в этого негодяя, который крадется по твоим следам!

После этого бодрого заявления женщины решили пойти спать. Федра хотела лечь в спальне Орелии, но молодая женщина воспротивилась. Она заперла дверь своей спальни, легла и долго не могла заснуть.

«Что случилось бы со мной, — думала Орелия, — если бы в Дубовом парке мне не встретился Лайэм О'Рурк? Если бы вовремя не вернулась домой Федра?..»

Он пробрался темными проулками к своей карете, которую оставил в одной из аллей. Огляделся— нет никого поблизости. И никто его не видел по пути. Он был опьянен счастьем — он смотрел на нее, поклонялся ей. И она увидела его, теперь она, прекрасная богиня, узнала о его тайном поклонении.

Дрожащими руками он собрал вожжи и тронул карету. Какое счастье выпало ему, и как нежданно! Он думал только бросить на нее мгновенный взгляд, но увидел ее спящей у окна и целый час любовался ею. А потом и она взглянула на него. О, этот счастливый вечер подхлестнул его отвагу! Почему он считал ее недоступной? Он прошел по веранде и, будь решительнее, вошел бы в дом и нашел путь в ее комнату. Ну а если бы она проснулась и узнала его, что тогда? Тогда он погиб. Нет, ему не заполучить ее. Или, может быть, когда-нибудь он найдет способ?..

Но сейчас все его нутро было охвачено огнем. Она — потом. А сейчас, немедленно… Пускай это будет маленькая сирота-итальяночка.

Общество по изучению Средиземноморских культур устраивало небольшой прием в египетском храме по проекту О'Рурка. А открытие храма должно было состояться на следующий день. Посредине полутемной комнаты, освещенной по углам тусклыми светильниками, были сервированы столы. На собравшихся членов Общества взирали лежащие в саркофагах мумии, — Боже, здесь же совсем темно, — пожаловалась Федра, которая вошла в комнату вместе с Тео и Орелией.

Прентис Росситер сразу запротестовал:

— Сейчад вы приглядитесь. Во всех углах горят масляные светильники.

— Темно и страшно, — поддержала тетю Орелия. — Да еще мумии глядят из углов.

Орелия говорила шутливым тоном, а в действительности была польщена приглашением Росситера, которое означало признание ее участия во внутренней отделке храма.

— Что вы думаете о бордюре вокруг ниш? — спросила она. — Пожалуй, узор из скарабеев можно было сделать пошире.

— Узоры приемлемы, — ответил равнодушно Росситер. Он не сразу оторвал взор от Орелии, но вошел еще один гость, и хирург повернулся, чтобы его приветствовать.