— Дело связано со мной? 

— Частично. 

— Как отнеслись остальные к участию Эллорна и Лирриль в войне с Серыми? 

— Неоднозначно, но с пониманием. 

— Как относятся ко мне? 

— Так же. 

— Почему пощадили тогда, в Волчьем Излоге? 

— Принц Эллорн запретил. 

— Когда?.. — Еще когда привел тебя в Зачаровень. 

— Но я-то отказалась от покровительства! 

— А он от тебя не отказался. 

— То есть, он объявил меня своей собственностью? 

— Да. 

— Ладно. А после, с южанами, — по той же причине?.. 

— Д-да. 

— Ты отпустил тогда не только меня, эльф. Что тебя остановило, не сострадание же, в самом деле? 

— О, нет! Но отвечать не буду. 

— Зачем сейчас преследуете? 

— Следуем, а не преследуем. Охраняем. 

— Кто приказал? 

— Король Эманель. 

— С ума сойти! Ему-то я зачем понадобилась? 

— Не могу ответить. 

— Не знаешь?.. 

— Не могу. 

— А почему столь пестрый состав?.. 

— То есть?.. 

— Три рода, как я насчитала. 

— Четыре. Каждый когда-то сталкивался с тобой. Так решил Король, нам ты понятнее, Элирен. 

— Я не помню принца. 

— Он из Зачаровня, из рода Короля Эманеля. И он тебя помнит. — Так сказать, официальный представитель? — Без «так сказать». Официальный представитель. 

— Эльфы действительно хотят уйти, или ждут Иринон по привычке? — Действительно хотим. Мы закрепились здесь, но плохо вписываемся в законы этого мира. 

— Значит, если сейчас я решу вернуться в Зачаровень, меня примут радушно?

— Реши вернуться, Элирен. — Попросил Геллен неожиданно мягко. — Ты не пожалеешь, поверь.

Нет, Геллен. Мой путь в другую сторону.

Пожав плечами, эльф ушел, невежливо оставив меня одну, и даже для видимости не извинился.

Прошло около десяти дней, когда почувствовала: смогу идти. Эльф в зеленом, выслушав терпеливо меня, Клейля и Геллена, решил: еще два дня, а дальше — как сама знаю. Раньше не отпустят, если понадобится, применят силу. Естественно, лишь для моей пользы.

Разозлившись из-за задержки, выискивала возможность поругаться с Гелленом, угадывая именно в нем виновника отсрочки. Остаться один на один не удавалось, постоянно кто-то присутствовал рядом, а утром второго дня к лагерю вдруг вышло десятка четыре эльфов, усталых до засыпания на ходу. Меня тут же мобилизовали на грязные очистительно-нарезательно-потрошительные работы, участие во всеобщей суматохе частично вернуло хорошее настроение. И тут подвернулся Геллен.

— Для чего тебе задержка? — Спросила в упор, жестко подавляя мысленное сопротивление. Не очень красивый поступок с моей стороны, я знала, что в невидимом поле сильнее. У эльфа даже крылья носа побелели, но он не сдавался; не в силах всерьез бить слабого, я отступила, освобождая ментал.

— Чего ты ждешь? — Повторила вопрос, теряя терпение. Геллен тяжело вздохнул, правильно оценив ситуацию, но дразнить больше не стал, полез за пазуху.

— Ждал. Вот чего. — Бросил мне на колени сверток.

Платок Росни. Золотой дракон заглатывает свой хвост. И странный орнамент по краю…

Значит, они живы.

— Геллен, кто его принес?

Эльф молчал, сосредоточенно помешивая нечто в котелке. Я не торопила.

— Наши принесли. Сегодня. Если хочешь, можешь расспросить их вечером. Только, прошу, не сейчас, ладно? Они устали, пусть выспятся. Я сам всё расскажу.

— Эйльфлёр, — Предостерегающе произнесла, услышав в голосе хорошо знакомые ноты. — Оставь свои выкрутасы. Твое сладкозвучие действует в весьма ограниченных порциях, и на сегодня лимит исчерпан. Будешь врать, разговора не выйдет.

Ясные синие глаза раскрылись в пол-лица, выражая максимальную степень искренности.

— Я не буду лгать, Элирен. После падения Башен некоторые из наших решили перебраться сюда, на материк, в Зачаровень. Ты должна помнить, где это… — От вернувшегося воспоминания в горле встал комок, который я никак не могла проглотить. Я помнила, и кивнула. — Некоторое время оставшиеся на острове не имели вестей от них. Даже не знали, добрался ли кто до берега. Потом случилась эта заварушка с гномами, и Охотники разослали призыв, — ты была тому свидетелем. Как раз в это время и меня вызвали сюда. Когда слухи про Брадд дошли до острова, Охотники рассказали живущим там эйльфлёр обо всем, что произошло: и про Долину поющих рек, и… про Копильни. Королевский Дом принял решение вмешаться. Неделю назад те, что спят сейчас там, у костра, пришли в Копильни, разогнали банду и вывели всех, кто захотел уйти. Дальше я не буду рассказывать, подробностей не знаю. Но закончилось всё хорошо.

Итак, эльфы опять оказались не такими, какими их себе придумала я. Они пришли в Копильни на помощь моим друзьям. Возможно, рискуя при этом жизнью, а я вела себя как последняя эгоистка. Интересно, научусь когда-нибудь в них разбираться?

Геллен, неприкрыто подглядывавший в ментал, польщено заулыбался, чем окончательно взбесил меня. Тем более что мое поведение в свете вновь открывшихся фактов и впрямь выглядело не лучшим образом.

Вечером, слушая рассказы в дружной многочисленной компании, подивилась, как мало я знала про события на Брадде. Не вдумываясь в смысл происходящего, просто шла вперед, и не представляя, с чем бы пришлось столкнуться, дойдя туда. Банда, терроризирующая окрестности, состояла из двадцати гномов и около двух сотен людей. Ничего себе ополчение! Довольно хорошо организованные, поддерживаемые тайно либо явно близлежащими мелкими королевствами, они неплохо укрепились в Копильнях. Первая горстка Охотников была перебита, еще не успев дойти до предгорий. Те, что ушли с Рэмом, были осторожнее, действовали решительно, смогли подняться до самых верховий. И тут-то попались в капкан: снизу — банда, вверху — небо. Окрестные гномы наотрез отказались принимать какое-либо участие в разрешении конфликта, просто завалив тоннели, что вели к гномьим поселениям, еще остающимся на Брадде, лишив возможности Охотников уйти сквозь горы. Пришедшие месяцем позже Охотники смогли пробиться к своим наверх, но тоже оказались в тисках. Отбивались, как могли, постоянными вылазками трепля осаждающих. Сколько еще продержались бы, неизвестно.