— Вот. — Ткнул в меня пальцем, словно боясь, что не заметят. — Спрашиваю: ты кто, отвечает - человек. С гор шла, как говорят…

Возможно, в начале и возникло невольное желание подняться, но, осмотрев всех собравшихся, осталась сидеть. Во-первых, излишняя вежливость воспринимается часто как слабость. Во-вторых, она подозрительная сама по себе. В-третьих… обойдутся.

— Давай так, девушка, — Просто предложил лохматый, подсаживаясь на противоположную лавку, облокачиваясь на стену под полкой с расписными жбанами. Остальные сели кто где, хмуро-сосредоточенные, готовые скорее слушать, чем спрашивать. — Сама рассказывай по порядку: кто ты, откуда, чего здесь выискиваешь. Мы послушаем. Молчать тебе резона нет, всё одно язык развяжем, как понадобится. А мне нет охоты насильничать без нужды. Так как?

Разумно, в общем-то. Собирая мысли, выстраивая их в ряд, призвала на помощь всё хладнокровие, на какое была способна. Не сказать лишнего. Не дать повода к сомнениям. Не… позволить им применить силу. Иначе умру не быстро, наболтаю много. И то и другое плохо.

— Меня зовут Ренни, я бродяга. Какое-то время я сопровождала Охотников Рэма и Росни, и здесь, и на Тронг-Нльи. Там, на острове, во время войны с Серыми, была ранена, потому меня с собой не взяли на Брадд. Осталась в деревне Высоковке дожидаться Охотников, но не высидела, тоже решила идти. Здесь ориентируюсь не очень ловко, земли мне не знакомые, слегка заплутала. Пока выбиралась, встретила эйльфлёр, они сказали: на Брадде всё закончилось, банду разогнали, Охотники разошлись. На всякий случай решила проверить сама, третьего дня как была в Копильнях. Теперь возвращаюсь в Высоковку, думаю, меня там ждать будут. — Подумала, вспоминая отобранный эльфийский клинок, решила упредить вопросы: — По пути договорилась вновь встретиться с эльфами, у них дело для Охотника, меня позвали. Вот, шла на встречу, как с вами столкнулась.

Лохматый посмотрел на толстого, тот поерзал неуверенно: мол, а я почем знаю, лжет или нет.

— Складно говоришь, да только, чую, не всё. Утаиваешь что-то, а мне, понимаешь, надо знать, про что таишь. И времени на уговоры нету. — Протянул лохматый, наматывая плеть на кулак. — Неужто бить придется?

— Ты умный, командир. — Загоняя страх в глубину, на самое дно чувств, запретила себе даже думать о возможном. — Рассуди сам, какой смысл мне таиться? Меня дела ждут, к вам, кстати, касательства не имеющие. Чем навредить могу делу затеваемому, не представляю даже. Что, отряд твой никто, кроме меня, не видел? Или про сбор ваш здешний не догадываются?.. сотня всадников — не стадо кроликов…

— Ну-ну… — Протянул тот заинтересованно. — И что еще высмотрела?

— Еще?.. Что опоздал ты с воинством своим, другие справились. Что люди у тебя умелые, не в шутку хвалю, меня не всякий так просто в лесу увидит. Что собираешься здесь надолго обосноваться, возможно, навсегда. Что для земель этих рука крепкая нужна, что б разбой совсем прекратить. — С некоторой долей раздражения отметила собственное красноречие, стало стыдно за прорывающийся страх. — Впрочем, твои замыслы меня не касаемы.

Прогоняя дрожь, слегка повела плечами, зажимая ладони между колен.

— У нее нож под курткой. — Негромко предупредил один из угла. Лохматый уставился настороженно, словно ожидая, что я кого-нибудь тут же прирежу.

Толстый аж подскочил на лавке. Получилось настолько смешно, даже я невольно усмехнулась. У лохматого брови сошлись.

— Вправду? — Я кивнула. — Покажи.

— Командир, ты считаешь меня дурой? — Замирая от собственной наглости, покачала головой. — Мне нож - охрана от допроса. Пусть при месте будет.

— И ладно. — Согласился тот, оглядывая своих. — Давай, пускай его в дело. Потом с меня спроса не будет - сама начала. Ну?..

А еще остался за голенищем клинок, подаренный Брандом, но и он вряд ли поможет, всё равно мне не сладить с кучей сильных мужиков. Закинув ногу на ногу, потянулась правой рукой к вороту, словно собираясь достать нож, нарочито небрежно опуская левую вниз.

— Хорошо, твоя взяла. — Примирительно предложила, кивая на стену за его спиной. — Вон у тебя жбан с подсолнухом над головой, глянь, не бойся. — И, когда он, не понимая, посмотрел, предупредила, выбрасывая левую кисть вперед, молясь об одном - попасть: — Запомни, что не промахнулась!..

— Ну и вышла дура. — Укоризненно заключил один из них, заворачивая мне руки за спину с такой силой, что дыхание перехватило. — Уж лучше б резалась… теперь точно пожалеешь…

Выдернув из подсолнуха узкий нож, лохматый разглядывал его перед оконцем.

— Откуда взяла? — Поинтересовался, словно ничего не случилось. Я промолчала. Он прищурился, рассматривая клеймо. — Отвечай по-хорошему, надоело с тобой возиться!

— Спроси по-плохому. — Предложила, понимая, что терять нечего. — Может, беседа веселее пойдет.

— Угу, обязательно спросил бы, — Протягивая клинок рукояткой вперед, согласился он. — Только вот недосуг… Не держи на нас сердца, Охотник Ренни! Время нынче неспокойное, много люда разного шляется. Чем скажешь, долг за обиду невольную вернем. — И, толстому: — Эй, там, быстро вещи Охотника сюда!

Каждый раз, когда сказочное везение невзначай наведывалось в гости, вспоминался Рэм. Уравновешенный, спокойный. Умеющий понять всех.

— А я Бранду не поверил. — Признался лохматый, топая вслед за мной на улицу. Посомневавшись, оглянулась, - действительно сильно смущен. Очень захотелось сказать гадость, но пересилила себя. Подумать, так и ему вперед наука, не только мне. — Думал, приврал про женщину-Охотника, для красного словца. Ты уж не сердись.