— Дальше… Дальше было то, что он поехал в один из своих загородных замков. Он отправил посланца к королю Ларотума с письмом, содержащим определенные вопросы. Я думаю, что он предпринял еще много других полезных действий. Граф — деятельный человек, непривыкший сидеть, сложа руки.

Конечно, кэлл Атикейро мог обратиться к старому законному способу решать подобные дела. Вы слышали о судебных поединках? Я думаю: он не захотел этого не из-за боязни быть убитым: Фендуко моложе его и в отличной форме — нет здесь что-то другое. Кэлл Атикейро — опытный воин и умереть с оружием в руках не боится. Скорее всего, он хотел распутать клубок интриги. Официальное расследование ему тоже было ни к чему — была затронута честь короля — вряд ли, Тамелий признает перед всеми, что писал такое письмо — он откажется и обвинит его же. Именно поэтому Атикейро предпочел действовать, находясь в тени.

Что касается кэлла Фендуко, то после исполнения своего плана на совете, он решился на другое мерзкое дело: ему нужно было устранить свидетелей: Умальфиха и нас — братьев Синего клена.

На Умальфиха было совершено нападение, но ему удалось бежать. У него имелись обрывки черновика того злополучного письма, написанные рукой Фендуко с краткими указаниями, а также расписка, в которой Фендуко прощал ему долг за кусок земли, на которой проживал бедняга. Умальфих чудом избежав гибели, примчался в наш храм, ища спасения. Пробыл он у нас недолго — Фендуко догадался, где его искать — и, передав мне на сохранение все бумаги, скрылся в неизвестном направлении. Позже его нашли убитым. И вину за это убийство молва приписала Атикейро!

С нами, братьями Синего клена, Фендуко поступил иначе — грех его не знает прощения. Он устроил погром и пожар в Храме Дарбо, и подкинул туда какие-то "улики", указывающие на нас. Возмутительно! Братья синего клена — противники всякого насилия. А уж вандализм совершенно неприемлем нашей вере.

Но совершенное злодеяние дало повод храмам Дарбо объявить "кастелло", — вы знаете что это — право на месть, — и уничтожить все лесные храмы. Магистр Бруманден даже не счел нужным провести расследование! Зачем возиться с представителями старой, отсталой веры. Зато их прогрессивное вероучение не стыдится взять в руки меч на защиту своих интересов. Мы же — сторонники Высшего промысла. Так что, все их призывы — сплошное лицемерие. Последователей нашей веры власти изгнали из этих мест, — интересно: кто же теперь будет их лечить? Так многобезобразнейший кэлл Фендуко избавился от ненужных людей.

Но в результате всех этих происков, надеждам его не дано было осуществиться, ибо Совет старейшин принял совершенно неожиданное решение. В договоре, заключенном некогда основателями города было прописано правило, которое позволяло при особых обстоятельствах временно выбирать проконсула с ограниченными правами в лице достойного горожанина, не состоявшего в Совете, а наиважнейшие обязанности консула распределять между членами Совета. Причем право накладывать вето доставалось высшему духовному лицу города. Что самое удивительное: кэлла Атикейро формально не исключили из Совета, по сути, представители клана Атикейро являлись пожизненными его членами. Но фактически — он стал изгоем на общих собраниях: как только он появлялся на собрании — все разом замолкали и поворачивались к нему спинами — это был знак полного недоверия! Впрочем, попытку посетить собрание он сделал только один раз. Так обстояли в городе.

Мне же пришлось скитаться в чужих краях, — устало молвил Пентамон, — к счастью, в некоторых местах нам еще оказывают гостеприимство: всем известно, что братья Синего клена — прекрасные целители и знатоки травяной магии, кое-где это еще ценится. А вот в Ларотуме истинных богов давно забыли. Хотя чего можно ожидать, если Тамелий был рожден чужеземкой, женат на чужеземке и все чужеземное ему по вкусу.

Лысая голова, словно склоненная под тяжестью мыслей упала на грудь. Вообще, видно было, что силы его на исходе.

— Куда же теперь вы направляетесь?

— Я должен внести ясность в это дело, и отвезти бумаги к графу Атикейро. А уж он решит, что дальше с ними делать.

— Но сейчас вам ехать опасно.

— Я переночую здесь, а отправлюсь в путь на рассвете, когда все еще спят.

— Могу составить вам компанию. Только ваша великолепная борода делает вас слишком заметным.

— Что ж, хоть это и не к лицу мне, но ради благого дела я готов пожертвовать ей.

— Вы это сделаете утром, а сейчас вам надо отдохнуть.

Кое-как устроив его на ночлег, благо ночи в тех краях были теплые, я тоже прилег под раскидистым деревом. Солнце ушло за кромку деревьев, и всюду легла тень, вечерние птички, не умолкая, щебетали, и под их ласковые песни я задремал.

Разбудил меня дребезжащий голос старца:

— Добрый юноша, подойди ко мне.

— Что вы хотите, отец?

— Кажется, я умираю.

— Да что вы болтаете. Вам еще жить сто лет.

— Не спорь со мной. У меня к тебе одна просьба. В одежде моей спрятаны те злополучные бумаги, проливающие свет на историю, о которой я тебе поведал. Ты должен передать их кэллу Атикейро. Найдешь их сам: у меня нет сил — пошевелиться. И еще: сними с моей руки перстень. Он может тебе пригодиться, если встретишься с Братьями Синего Клена, которых осталось на свете немного, но они держаться друг за друга. В случае чего — они смогут тебе помочь.

С этими словами, будто выдохнув из себя все силы, старик замолчал навечно.

Печально светили звезды, лес шептал своей ночной таинственной жизнью: что-то ползало и щебетало, носились светляки, и все было так безмятежно, что казалось странным желание некоторых людей нарушить столь роскошную благодать, всколыхнуть царственный мир леса. Душа старика потихоньку отлетала в мир теней, и больше не нуждалась ни крове, ни в пище, обретя свой вечный покой, — и клянусь, — я даже ему позавидовал на мгновенье.