Я пересек небольшую площадь, обошел древний храм, затем спустился по кривой истоптанной лестнице, которая подвела меня к заднему дворику постоялого двора, миновав его, я вышел на узенькую улочку, петлявшую меж близко построенных домов — она была удивительно пустынна: ни людей, ни собак, ни кошек. Она вывела меня к маленькому садику со старинной решеткой, за ним начиналась уже более солидная улица с богатыми купеческими домами. Я долго кружил, разыскивая — нужный, в конце концов, отыскав, постучал в тяжелую окованную железом дверь. Она, вдруг приоткрылась — я вошел. Дверь с грохотом захлопнулась.

"Какое милое место!" — подумал я.

Шумная и душная стихия игорного заведения распахнула свои объятия, как старый друг. Меня встретила хорошо знакомая обстановка: закопченный потолок, отсутствие окон, грубые столы с длинными рядами скамеек, и… милые люди с "добрыми" улыбками людоедов. Где-то я все это уже видел. Хотя все такие места чем-то похожи. Кто-то приканчивал бутылку, кто-то — партнера по игре. Стук костей и грубоватые песни моряков: Сафира — портовый город.

Какое славное место, — думал я, — да оно прямо как родное, будто я провел здесь немало веселых и приятных вечеров. Вон та рыжая кривая шлюшка — она знакома мне как сестра!

Я ни минуты не сомневался, зачем пришел сюда, твердо зная, что хочу округлить некоторую сумму и, быстро подобрав партнеров по игре, я рискнул оной, нисколько не сомневаясь в том, что делаю.

Один щербатый тип с неприятной рожей уставился на мой пояс, по-видимому, прикидывая: сколько из меня можно выжать. Мы уселись за игру в кости, проиграв битых полчаса, с переменным успехом, я поймал себя на мысли, что как-то предугадываю щербатого: вот я подумал: он почешет под лопаткой и — он почесал! Я подумал: сейчас в дверь войдет толстый мужик в красном балахоне — и он вошел! Но столь полезное предвидение слишком поздно пришло ко мне — я не успел извлечь из него пользы и обыграть соперника, которому сильно проигрывал, потому что на той самой минуте, когда осознал свои таинственные способности, на мое плечо упала чья-то тяжелая рука. Я обернулся: в меня, как фурия, злобным взглядом уставился Фендуко!

Смутное воспоминание всколыхнулось во мне.

Некоторое время этот злодей орал, насмехался и угрожал прикончить меня. От дуэли со мной он отказался, и это сильно удивляло. Закончилась встреча тем, что он навязал мне игру и, после проигрыша я слышу, что вся моя "вина" перед Домом Фендуко будет забыта, если я отнесу некое письмо в некий дом. При слове "письмо" меня как будто что-то дернуло за руку, и я даже сунул ее за пазуху, но там ничего не было. Странно: что я хотел там найти? Вспомнить я не мог.

Я вынужден по условиям игры выполнить распоряжение Фендуко. И отправился в путь. Выйдя из игорного дома, я огляделся: уже порядком стемнело. Ото всюду разносился запах цветения: весна была в самом разгаре.

Жизнь на улицах Сафиры нехотя стихала. Торговцы запирали свои лавки, завсегдатаи кабачков расходились по домам, мирные обыватели готовились ко сну. Я не торопился, рассуждая, что отдать письмо еще успею: мне не хотелось спешить, чутье подсказывало мне: перед всякими непонятными делами надо, как следует, насладиться прелестью мира поднебесного.

Я был бысовершенно доволен жизнью, если бы не мое слово. Но, махнув на все рукой, я решил не хоронить себя раньше времени и, беззаботно насвистывая модную песенку, побрел потихоньку вперед.

Вдруг, нелепое наваждение смутило меня: две прелестные дамы в дорогих одеждах возникли передо мной, но они уходили, и я рассмотрел лишь их спины. Что-то подтолкнуло меня, и я погнался за ними. Услышав топот моих сапог, они обернулись. О, боги! Где-то совсем недавно я видел эти роскошные изгибы, мягкую ложбинку на груди, а чудные ресницы, как опахала, приоткрыли удивленные глаза.

— Уважаемый хэлл Жарра, там, в храме мы обратились к вашему великодушие и скромности, — вы пообещали не преследовать нас, — и вам, как, достойному рыцарю, была обещана награда. Почему же вы нарушили свое обещание?

— Баронесса, а что если он нанят моим мужем? — взволнованно прошептала блондинка.

— Нет. Я не думаю, — упрямо, надув губки, возразила моя черноволосая фея, имя которой вертелось на языке, но вспомнить его я не мог.

— Что вы молчите, хэлл? Вы проглотили свой язык? — бесовка расхохоталась. — Я прощаю ваше невежество-оно вполне объяснимо. Мужчины как мухи, моя дорогая, — обратилась она к подруге, — летят на все сладенькое, куда бы его не унесли. Вам надо искупить свою вину, хэлл Жарра. Вот вам десять баалей. Отнесите их в Храм Верховного Бога. Они пойдут на благие дела. И не забудьте — в два часа! До скорой встречи, мой любезный, разговорчивый хэлл!

Ни слова не дождавшись от меня в ответ, женщины испарились. А у меня остались деньги, непонятное письмо и много вопросов. Тем не менее, я отправился в Храм Дарбо, нашел там жреца и передал ему пять баалей, пять же оставил себе — боги поймут меня. Мое физическое тело гораздо больше нуждается в разменной монете, чем их эфемерные субстанции.

— На храмовые нужды, значит? — мерзко хохотнул человек, внешность которого скорее соответствовала исполнителю казней его величества, чем жрецу, охраняющему святыни.