— Я поступил глупо, — добавил Джим. — Но я не мог тогда мыслить здраво.

Часть из того, что я описала, были ответы на вопросы, которые ему задавали. Но тем не менее его рассказ был недвусмысленным и откровенным. И только отвечая на следующий вопрос, он немного заколебался.

— Вы слышали какие-нибудь подозрительные звуки, прежде чем спуститься вниз?

— Не звуки. Мне показалось, что кто-то бежал по второму этажу.

— Вы слышали, как кто-то бежал?

— Не то чтобы бежал. В коридоре висит старая хрустальная люстра. Она позванивала, как будто по потолку кто-то очень быстро двигался. Подвески качались и позванивали…

— Это было до того, как вы поднялись наверх?

— Это было, когда я возвращался к лестнице.

Следователь не стал продолжать эту тему. Он спросил:

— Вам был знаком ключ от сундука?

— Да.

— Где он хранился?

— На тоненькой цепочке, висевшей у нее на шее.

— А вы видели этот ключ, когда подошли к кровати?

Тут нервы Джима не выдержали.

— Боже мой! Нет! Неужели вы думаете, что я думал тогда о ключе?

После этого снова вызвали Пегги, и она рассказала, когда видела Джима на площадке лестницы.

Она выходила из спальни для гостей в крыле дома и направлялась к задней лестнице, когда увидела его. Больше она никого не видела. И не слышала, что кто-то бежал.

— Иными словами, — констатировал позже следователь, — если бы мистер Веллингтон был прав и кто-то действительно убегал перед тем, как он начал подниматься по лестнице, то этому человеку путь был бы прегражден сразу в трех местах: со стороны парадной лестницы, со стороны заднего коридора и со стороны черной лестницы, ведущей прямо на кухню, вернее на кухонное крыльцо, где две женщины занимались своими делами.

И именно в это время выступил один из присяжных, чем сильно возмутил полицию.

— Присяжные хотели бы знать, что было с окнами. В газетах писали, что сетка от комаров на окне в спальне миссис Ланкастер была приподнята и горшок с цветами, стоявший на подоконнике, перевернут. Если это действительно так, то мы хотели бы знать об этом. Если кто-то забрался в комнату через крышу крыльца или мог это сделать, мы должны знать об этом.

И тут, к его великому возмущению, был вызван инспектор, который был вынужден дать по этому поводу показания. Тогда никто не упомянул о кровавом пятне на сетке и о травинках на крыше, но инспектор признал, что сетка была приподнята дюйма на четыре и цветочный горшок перевернут. Немедленно после этого миссис Тэлбот потребовала, чтобы ей дали слово, и сообщила своим трубным голосом, что горшок был перевернут, когда она была у миссис Ланкастер и оставила ее в половине четвертого живой.

— Вы уверены в этом?

— Совершенно уверена, — пробасила она. — Я попыталась поднять сетку, чтобы закрыть ее, но не могла сдвинуть ее с места, она застряла.

Джиму не повезло. И я почувствовала, что у меня холодеют руки и ноги. Сидевший рядом со мной мистер Дэлтон пробормотал:

— Проклятая баба! Могла бы держать язык за зубами!

Миссис Дэлтон услышала эти его слова и осуждающе посмотрела на него.

Тем не менее, когда пришло время выносить вердикт, суд решил, что убийство совершено неизвестным лицом или неизвестными лицами. Что бы ни думала полиция, у нее не было оснований для возбуждения в отношении Джима дела об убийстве. Думаю, именно такого решения все и ждали. Оно дало полицейским дополнительное время. Теперь я знаю, что они проверили все его поступки в течение нескольких предыдущих месяцев и не нашли в них ничего предосудительного, а тем более подозрительного.

У него были долги, но не больше, чем у любого мужчины с экстравагантной женой и небольшими доходами. Его хорошо знали во всех банках города. У него не было в банках никаких денег, кроме его собственных. Все знали о том, что он осуждает миссис Ланкастер за то, что она держит деньги дома. Он не занимался спекуляцией, не был замечен на денежном рынке, и его присутствие в доме Ланкастеров было результатом его вызова туда по телефону.

Пресса, однако, была разочарована всей этой процедурой. Она, в частности, писала о том, что почти ничего не было сказано о сундуке с золотом, ибо совершенно очевидно, что золото, хотя в сундуке было не только золото, послужило причиной убийства.

«Полиция признает, что золота нет, — писала одна газета. — Так где же оно? Сколько там было золота? Золото тяжелое и занимает много места. Мог ли убийца убежать с ним, и если да, то каким образом?»

Один предприимчивый журналист высчитал, что семьдесят пять тысяч долларов в золоте, а именно столько золота, по его предположению, было в сундуке, должно весить двести семьдесят шесть фунтов. Но в то утро, когда жители Полумесяца вышли из зала суда и направились по домам, мы знали, что Джим выиграл первый раунд в схватке, которая могла стоить ему жизни, и что на этот раз жители Полумесяца также выиграли.

Мы все заметили Хелен, которая стояла на тротуаре с другой молодой женщиной. Обе они были прекрасно одеты. Перед тем как сесть в машину, Хелен закурила сигарету. В машине был мужчина. Он весело улыбался. Но, к счастью, только одна я услышала их разговор.

— Ну так что? Кто же из них убийца?

Хелен улыбнулась ему.

— После того, как ты увидел их, можешь поверить, что мы живем не во времена королевы Виктории? Пока неизвестно. Но если хочешь знать мое мнение, то любой из них мог это сделать. Если, конечно, была причина.