Одета она была во все черное. На ней даже была черная шляпка с вуалью. И хотя еще не было девяти, мы знали, что она уже приготовилась к предварительному судебному заседанию и ужасу, связанному с ним. Она пришла спросить нас, останется ли Холмс дома, когда все мы уйдем.

— Было бы хорошо, чтобы он остался, — сказала она. — Я никогда не оставляю дом пустым. Мы все должны присутствовать на заседании, даже горничные.

— Конечно, Маргарет, — согласилась мама. — Но это все равно, что поручить охранять дом зайцу. Однако, если вы хотите… Луиза может поехать с Дэлтонами, хотя я не понимаю, почему ей так хочется там присутствовать.

Маргарет сказала, что Эмили все еще спит. Она себя плохо чувствует, поскольку последние два дня находилась в полуобморочном состоянии. Она разбудит ее в самый последний момент. Тут мама решила, что следует приготовить куриный бульон и отнести его позже Эмили. Она встала из-за стола и пошла сообщить об этом Мэри, оставив нас на несколько минут одних.

Я как сейчас вижу Маргарет, которая, откинув вуаль, наклоняется ко мне.

— Скажи, Луиза, — спросила она шепотом, — что ты видела вчера ночью на крыше?

— Не знаю, — честно ответила я. — Кажется, мужчину, стоявшего на четвереньках.

— На четвереньках! — повторила она удивленно. — Он полз?

— Кажется, он встал на четвереньки, чтобы подобраться к краю крыши, но боялся упасть. Я так думаю.

— А когда он достиг края?

— Мне показалось, что он смотрел в слив.

— А тебе это не приснилось?

— Я даже еще не ложилась спать, мисс Маргарет.

— В два часа утра? — Она внимательно посмотрела на меня, и я покраснела.

— Это естественно. Я волновалась.

Мой ответ удовлетворил ее, потому что она опустила вуаль и кивнула.

— Из-за Джима, конечно. Хорошо, Луиза. Никому об этом не рассказывай. Ты могла и ошибиться. Когда я взяла револьвер и мы с Эмили добрались до комнаты в мансарде, дверца в крыше была заперта и лестница стояла на месте. Я убедила Эмили, что это тебе приснилось. Поэтому пусть все так и останется. Я даже не буду с ней больше говорить об этом. И никому ничего не скажу.

Я, конечно, согласилась с ней.

Возможно, описывая все это, я недостаточно говорю о том возбужденном состоянии, в котором мы все находились из-за убийства, о толпе любопытных, собиравшейся у ворот, дальше которых полицейские ее не пропускали. Но любопытные вспомнили, что есть еще Юклид-стрит и ничейная земля, откуда их время от времени выдворяли. Были еще представители прессы, умиравшие от скуки в летнее время и обрадовавшиеся, что хоть что-то произошло. Возможно также, что я приуменьшила роль семей, живших в Полумесяце.

Осмелюсь заметить, что в каждом городе есть свои старожилы, вошедшие в его историю. Со временем. Шло время, и их имена больше не встречались на страницах журналов и газет в разделе светской хроники, но появлялись некрологи. Иногда им нужно было умереть, чтобы о них вспомнили. Тем не менее их имена все же имеют важное значение для городов, в которых они живут. Их уважают.

И вот в одной из этих семей произошло жестокое убийство. И пресса, и жители города проявили в связи с этим не только любопытство — они выразили свое уважение, заявив, что гордятся нами. К нашему глубокому удивлению, мы узнали, что мы — это последний оплот исключительности, что мы — последние потомки тех, кто живет по правилам высшего света, что даже в королевский двор легче попасть, чем к нам, и что многие из тех, кто недавно разбогател, хотели бы бывать в нашем обществе!

И эта пропаганда возымела действие, когда мы завели наши машины в то субботнее утро. Когда я выехала на машине Дэлтонов из ворот, то увидела, что собралась довольно большая толпа, а в город были вызваны дополнительные полицейские для обеспечения порядка перед зданием суда, где собралось много народу, чтобы увидеть семью убитой женщины.

Я не была готова ко всему этому. Кроме того, дорога оказалась довольно неприятной. Брайан Дэлтон молчал, сконцентрировав внимание на дороге и время от времени проводя пальцем по вороту рубашки, как будто задыхался. Миссис Дэлтон, сидевшая на заднем сиденье, выглядела бледной и усталой и всю дорогу разговаривала не столько со мной, сколько с ним.

— Конечно, Луиза, — говорила она, — мы обе прекрасно знаем, что убийца не сумасшедший. Я считаю, что все обдумано заранее. Но кто это может быть?

— Не знаю.

— Подумай! Это должен быть человек, который прекрасно знает расположение дома, ведь так?

— Вы же не думаете, что убийца — кто-то из членов семьи?

— Я этого не сказала, — быстро возразила она. — Есть другие способы узнать об этом. И хотя деньги украдены, должно все же что-то остаться. Эти две женщины получат хорошее наследство.