Но этот оптимизм не оправдался. Наши слуги могут болтать между собой, в этом нет сомнения. Но они не стали общаться с Гербертом Рэнчестером Дином, известным криминалистом, временно работавшим слугой и поваром-дворецким у Веллингтона.

Об этом я тоже ничего не знала, когда мистер Дин с перчаткой, аккуратно завернутой в газету, выскользнул на улицу из кухни, а я закрыла и заперла за ним дверь. И только когда поднялась на второй этаж, почувствовала себя не очень уверенно. Что я знала об этом человеке? Только то, что он, по его же словам, работает на Джима, и еще какие-то неясные воспоминания о том, что видела его на крыльце во время вечеринки у Веллингтонов. Было уже за полночь, но часов до двух я все ходила и ходила по своей комнате, неуверенная и расстроенная.

На часах было два, когда я наконец разделась, погасила свет и подошла к окну, чтобы поднять занавеску.

Усталость была так велика, что спать совсем не хотелось, и я несколько минут постояла у окна, глядя вниз. Подо мной было два сада, наш и Ланкстеров, и кусок лужайки, которую подстригал Эбен, когда мисс Эмили с криком выбежала из дома. Между двумя участками, напомню, ряд тополей, тоненьких и изящных. Вдруг я заметила, что там кто-то есть.

За стволом одного из тополей стоял мужчина. Затем, скрываясь то за одним деревом, то за другим, он стал пробираться к ничейной земле. Добравшись до нее, он перестал скрываться и быстро пошел в сторону ее задней части. Кто это был, как он выглядел, высокий или маленький, худой или полный, мне было не видно.

Я стояла у окна и удивлялась. Передо мной находился дом Ланкастеров, закрытый деревьями, за исключением боковой двери и крыши, которая возвышалась над ними. Было темно, только в спальне мистера Ланкастера, как всегда, горел ночник. Я посмотрела на крышу и увидела там такое, что мое удивление перешло в беспокойство.

На крыше был еще один человек. Он тихонько полз на коленях, опираясь о крышу руками. Время от времени останавливался и смотрел вверх на сток мансарды, располагающейся на третьем этаже. Вся эта сцена, освещенная луной, была настолько страшной, что некоторое время я не могла пошевелиться. Затем все же взяла себя в руки и побежала вниз, чтобы позвонить Ланкастерам по телефону.

К телефону подошла Эмили. Голос ее был сонным.

— Что случилось? Кто это?

— Это Луиза Холл, мисс Эмили.

— Господи, Луиза, что-то случилось? Я выпила снотворное и только что уснула.

— Послушайте, мисс Эмили, не бойтесь и не шумите. На вашей крыше какой-то человек.

— На крыше? Ты уверена? — спросила она довольно безразличным голосом.

— Да. Он, наверно, залез туда по стремянке. Разбудите кого-нибудь и попросите убрать лестницу. Тогда он не сможет спуститься, а я позвоню в полицию.

Она не сразу ответила мне, поскольку была в нерешительности, тем более что снотворное мешало ей думать.

— Не могу этому поверить, но скажу Маргарет.

Он даже не положила трубку. Что же там происходит? Потом услышала ее довольно тяжелые шаги в коридоре и поняла, что она идет к Маргарет.

Когда я снова подошла к окну, мужчины на крыше не было. Возможно, через открытое окно он услышал телефонный звонок. Теперь я в этом просто уверена. Во всяком случае, та часть крыши, которую я могла видеть, была пустой. А когда я вышла на улицу и нашла полицейского, который все еще дежурил у дома Ланкастеров, мы с ним не нашли никакой лестницы.

Полицейский был настроен скептически.

— Может быть, вам это приснилось, мисс?

— Приснилось? Да я еще не ложилась спать!

Он внимательно посмотрел на меня.

— Вы довольно поздно засиделись. Здесь так не принято. Такое спокойное место.

— Для вас, может быть, и спокойное. Для меня — нет.

Маргарет вышла на парадное крыльцо и подошла к нам. Она тоже сомневалась.

— Это невероятно, Луиза, — сказала она взволнованно. — Я взяла револьвер папы, и мы с Эмили пошли в комнату, где обычно стоит лестница. Она на месте. Ничего не тронуто.

Я стала объяснять полицейскому, что произошло. А главное, что это за комната. И у нас, и у Ланкастеров в доме на третьем этаже есть комната, куда можно пробраться через дверцу, проделанную в потолке. В этой комнатке мы держим лестницу для того, чтобы можно было забраться на крышу, если там нужно что-то починить или покрасить. Именно об этой лестнице говорила Маргарет. Она повела полицейского в эту комнату, а я отправилась домой. Через несколько минут я увидела полицейского на крыше, он внимательно ее разглядывал, но ничего подозрительного явно не нашел и исчез из виду.

Это было в пятницу ночью или, вернее, в субботу утром. Было половина третьего, когда я наконец забралась в постель и уснула, смертельно уставшая от всего происшедшего.

В Полумесяце мы встаем всегда рано, независимо от того, когда легли спать, и, как я уже говорила, завтракаем в столовой. В то утро мама чувствовала себя лучше. Мы все еще сидели за столом, когда в столовую через стеклянную дверь вошла мисс Маргарет.