— Это, с какого ляду мы могли бы сдаться бы им в плен? Живым второй раз я бы им уже не дался, — проскрипел зубами Гали, окидывая злым взглядом товарищей.

— А им не больно-то и нужны наши живые тела, — продолжил Войэр. — Просто законы цивилизации не предусматривают бессмысленных ликвидаций разумных существ, коими нас до последнего часа они считали. Даже прознав про побег. И, заметив, что наша программа полета для их цивилизации не представляла никакой угрозы, спокойно и без излишней суеты позволили беспрепятственно покинуть нам все разумные пределы их галактики и всех доступных им рубежей. Мы по воле Муара оказались на совершенно безопасном от них расстоянии, как по времени, так и по удалению. Недоступными.

— И какие у нас перспективы? — бешено вращая глазами, спросил Муар, хотя беситься нужно было всем в его адрес. — На кой хрен сдалась мне эта вечная жизнь в скорлупе корабля? Там хоть родной Зван, а что ты взамен предлагаешь?

Войэр хмыкнул и пренебрежительно похлопал Муара по животу, от чего тот чуть не взвыл от резких колющих болей, словно Войэр не рукой нежно гладил его, а бил со всей силой металлическим прутом. И лишь самолюбие не позволило Муару кричать.

— Он еще и издевается. А не сам ли ты, придурок, загнал нас сюда своими дилетантскими обращениями со сложной техникой? С таким успехом я и без твоей помощи справился бы с управлением. Но, дурная твоя башка, вслушайся и осмысли сказанное. Все мы здесь присутствующие несказанно благодарны и обязаны твоему личному разгильдяйству за свои жизни. Так опомнись и осмысли истинного виновника всех наших благ, свалившихся благодаря тому. И если возникнет желание слушать меня до конца, то я вам, так уж и быть, выдам более перспективную информацию. На много жизнерадостней и обнадеживающей. Не все еще в этом космосе бескрайнем потеряно.

— Не томи, — хмуро проворчал Полт. — Хватит уже морали да проповеди читать. Давно бы, по сути, сказал, а не размазывал про то, какой профан наш Муар.

— Не скажи, — не согласился Войэр. — Когда еще возникнет такая ситуация, когда вы будете просто вынуждены выслушивать мои нравоучения. Вот через пару дней окрепните, и тогда кому я сумею высказывать замечания? Кто же обратит внимания на мои речи? А сейчас вам деваться некуда, и не заткнете меня.

— Ладно, трепись дальше, но пора бы и к сути подойти. Уж больно много туману напустил. Может твоя информация обласкает израненную душу. Раз уж так все бездарно произошло, то пусть это радостное известие сердце успокоит.

— Я за время вашего сна успел определить наше место и изменил направление полета к ближайшей, но схожей с нашим солнцем, звезде в созвездии Аиста.

— Черт! — заорал Гали, совершенно забыв про риск и недопустимость резких выкриков. — Аиста? Боже, да это же у черта на куличках! Они же к нам никогда в жизни уже не сумеют добраться. Даже если и захотят сделать это безумно.

— И чем тебя такой факт огорчает? — спросил Войэр. — А не этого ли мы желали с самого начала побега? Вот и сбылась мечта идиота: мы одни и недоступны.

— Теперь уже ничто меня не огорчит, — обреченно вздохнул Гали. — Только в этом Аисте не прогнозировались даже намеки на признаки жизни. Мертвая зона. Так ее назвали исследователи-теоретики. Твои, кстати, сотоварищи. В этот район не планировались полеты даже в ближайшее тысячелетие. И имя же придумали, как в насмешку. Символ деторождения присвоить безжизненному пространству.

— Эти ближайшие тысячелетия давно уже на Земле прошли. Теперь можно допустить и иные мнения об этом созвездии. Возможно, и взгляды успели поменяться по отношению к самим нам. По любому успели уж разобраться с причинами катастрофы и с нашими проблемами, — заметил Крош. — Только нас их мнения уже не могут волновать. Теперь уж точно мы для них недоступны.

— Да плевать я хотел на их мнения и выводы. Не больно-то и хотелось им разбираться с нашими болячками. Проще, оказалось, запереть на этой станции и использовать по назначению, — зло проворчал Муар, слизывая остатки со стакана.

— А ты хотел почета и уважения, — усмехнулся Гали. — Сказал бы спасибо, что вообще в живых оставили. Уж ты бы сам никого не пощадил, вряд ли кого пожалел.

— Сам не очень выделялся покладистым характером, молчал бы уж, — заметил Крош.

— Так я и не предъявляю никаких никому претензий, — спокойно ответил Гали. — Не знаю, почему, но мне кажется, что здесь не простым одичанием пахнет. Что-то страшное случилось на нашем Зване. Вот только теперь уж никогда не узнаем.

— А тебе очень хотелось бы? — спросил Крош, выбрасывая пустой стакан в урну.

— Да погодите вы со своей болтовней. Все это пустые разговоры, — в приказном тоне тихо сказал Полт, требуя тишины и внимания. — Пусть Войэр выскажется до конца, а то вас до конца не дослушать. Чем тебя-то привлекла эта мертвая звезда.

— Планетной системой. Ведь никто не предполагал в этом созвездии звезд с планетными системами. А эта к тому же поразительно схожа с той, в которой Зван. И наша мать Земля. Вот и решил, пока не просквозили мимо, сунуть свой нос туда. От нас не убудет, а там вдруг чего интересного может выявиться.

— А компьютеры чего показывают? — поинтересовался Гали. — Обнадеживают?

— Я недостаточно компетентен. Нуждаюсь в вашей интеллектуальной помощи. Сутки еще на реабилитацию дам, а потом потребуется корректировка курса с траекторией на одну из планет. По моим расчетам, таких будет три.

— А можешь мне сейчас показать предварительные результаты? — попросил Полт. — Мне достаточно десяти основных показателя с каждого объекта, чтобы нарисовать хотя бы приблизительную картинку. Может, сразу из трех выберем одну.