— Ладно, — усмехнулся Полт. — Будем считать, что испугать не удалось. А хотелось. Ладно, все в койку и отправляемся в полет на исходную орбиту. Будем работать.

Крош и Гали еще долго недоверчиво косились в сторону Полта, но уже поверили Муару и до конца поняли шутку Полта. Он же не самоубийца и не придурок, чтобы рисковать ради такой глупости, как полного одиночества на всей планете среди чуждых и незнакомых ему аборигенов. А тут, как ни как, а товарищи.

— Не хотелось бы больше слушать твои шутки, — обиженно сказал Гали, ища поддержки у всех. — Это усиливает недоверие. Мы и так все здесь сидим на нервах.

— Нервные стали чрезмерно, — проворчал Полт, настраивая компьютер на старт и смену орбиты. — Нам вместе жить до конца дней своих. И мы просто обязаны безоговорочно верить друг другу, как самим себе. Правильно, Войэр? Ты не переживай так. Нет твоей вины в этой мелкой неудачи. Будем считать, что это наша общая игла, поэтому мне хотелось бы, что бы ты все время рядом был и подсказывал. Так уж случилось, что ты, хоть и самый молодой из нас, но в этом вопросе самый опытный. А мы оказались новичками. Особо не зазнавайся, но помогай.

Войэр согласно кивнул головой и немного удивился кардинальной переменой характера Полта. У него возникли несвойственные ему качества. Шутит, бодрит и по-человечески просит. Неужели уже какие-то свойства характера земного существа успели передаться ему. В глазах Полта Войэр заметил проблески человечности. Странно, а если попытаться запрограммировать остальных и имплантировать их иглы в тела землян? Может и они очеловечатся? Или это просто внутренний страх немного изменил Полта? А потом, когда освоится и привыкнет, то опять вернется в прежний облик отморозка.

Но это Полт. В нем Войэр уже давно заметил незначительную разницу с остальными. Если бы у Войэра было больше время, а главное, желания изменить их, то вполне вероятно и занялся бы таким экспериментом. Но есть угроза, что они не пойдут на уговоры. Они не признают себя больными, а стало быть, лечению воспротивятся. А Полт сейчас почувствовал себя беспомощным и зависимым от Войэра. Вот и либеральничает.

Черт с ними, поздно уже разбираться и спасать их. Им всем уже уготовлена судьба в этой ловушке, в которую они успели благополучно угодить. И на жизнь у них остались последние деньки. Много дней, по меркам Земли, но все равно последних, которые быстро и незаметно иссякнут.

18

С О Н, К А К Я В Ь

Саша проснулся от приятного голоса стюардессы, призывающего пассажиров к выполнению правил поведения внутри ее зоны владения и властвования:

— Уважаемые пассажиры! Наш самолет приступил к снижению. Просьба пристегнуть привязные ремни и до конца посадки не вставать со своих мест. Температура наружного воздуха в аэропорту города Витебск минус пять градусов.

Ух, ты! Саша даже вздрогнул от таких неожиданных слов. Как это он подзабыл, что дело идет в его родном городе к зиме. Это тебе не Туркмения, где еще почти лето. Почти, так это для Чарджоу. А в его городе такое лето с редкими дождиками за счастье можно посчитать. У нас все три месяца, как в Туркмении осень. Саша успел даже два раза на арык сходить искупаться. Загорать некогда было, не до солнечных ванн, но желание прихватить последние лучики теплого солнца было.

Однако не загорать приехал на несколько суетных дней. Кроме подписей и необходимых согласований пришлось и поляну накрывать для прощания с товарищами по оружию, которые слезно просили и для них подыскать место в его прекрасном красивом городе. Многие просто откровенно завидовали Сашиному несчастью, так удачно изменившему всю его дальнейшую судьбу.

Опять этот странный кошмарный сон. Чего пристал, как банный лист к одному адекватному месту. Даже ложиться спать пропало желание в последнее время. Не успеваешь, глаза прикрыть, как сразу перед глазами всплывает одна и та же картинка. Пора бы уже и планку сменить. Хватит крутить без конца одно и то же. Приелось. Нет, эпизоды снятся разные и в правильной последовательности, словно перелистываешь странички и читаешь фантастическую биографию одного человека. Войэр его звать. Такое имя, что с первого раза и не выговоришь. И облик его отличается от Сашиного. Сон про себя, но не про Сашу.

И вдруг Сашу, словно током ударило от внезапной страшной догадки. Это его домыслы, его предположения, но они имеют обоснования и объяснения. Только так, сравнивая его последние перипетии с событиями, происходящими во сне, можно расставить по пунктам и увязать сон с явью. Это вовсе и не сон. Игла. Она принуждает к таким картинкам, рассказывая истинную биографию этого парня, угодившего в безвыходную сложнейшую ситуацию.

Игла пронзила ему сердце, случилась временная его остановка, но Гриша оказался вовремя рядом и не позволил Саше умереть. Это он принудил сердечные мышцы беспрерывно сокращаться, и исполнить роль, отведенную в такой ответственный момент самому сердцу. Получилось так, что за эти критические минуты игла рассыпалась на нужные составные части, и ее мелкие частицы разбежались по всему телу, создав необходимую паутину приемной антенны.

Он ожил, но он почему-то сразу решили, что он умер, и отключились от него. Теперь антенна работает только на прием и мучает его снами. В Сашином организме навечно остались частички Войэра, которые и поведали всю его биографию. Сашу спасла остановка сердца и их спешка. Списав его со счетов, они отключились от него. А по сему, управлять и контролировать его поступками не в состоянии. И если бы этого не случилось, то Войэр вытеснил бы его волю и сознание, овладев мозгами и телом Саши, превратившись в настоящего киборга.