– Мне, Мария, хотелось бы встречаться с ним.

– Часто?

Он помедлил в нерешительности.

– Я живу теперь в Калифорнии. По возможности.

Она еще мгновение изучала его лицо, потом кивнула:

– Хорошо.

Пэйджит не знал, что сказать еще. Он молча посмотрел на новорожденного, потом снова на Марию.

Она медленно протянула ему Карло.

Пэйджит взял сына. Волосы, обрамлявшие его личико, были мягкими; кожа пахла теплом и свежестью. Для Пэйджита ощущение было новым и неожиданным.

– Пора уходить, – вмешался отрывистый голос. Рыжеволосая сестра стояла за его спиной. Она взяла Карло из его рук. Спросила:

– Вы папа?

– Да, – ответил он. – Я – папа.

Одиноко шагая к машине, Пэйджит почувствовал навернувшиеся на глаза слезы. По кому плачет, он не знал.

– Ну вот, – вздохнула Мария, – вечер, можно сказать, прошел неплохо. По крайней мере, хорошо закончился.

Отвернувшись от нее, Пэйджит закрыл стеклянную дверь в библиотеку, чтобы их не услышал Карло.

– Сядь, – попросил он.

Они сели лицом друг к другу. Мария на диван, Пэйджит в кресло рядом. Освещенная пальма заглядывала в окно за их спинами. Мария внутренне напряглась – вежливого тона, которым он говорил при Карло, не было и в помине.

– В чем дело?

Пэйджит не отвечал. Выражение его лица было настолько безжалостным, что она снова вспомнила: человеком, которого она боялась больше всего с той поры, как покинула отчий дом, был Кристофер Пэйджит.

– Ты забываешь, что разговариваешь со мной, – холодно заявила она. – Прибереги свои ледяные взгляды для свидетелей и непослушных спаниелей. На них это действует.

Но выражение его глаз почти не изменилось.

– Ты будешь в передаче "60 минут"?

Неожиданный вопрос встревожил ее.

– Да, – наконец ответила она. – Передача посвящена вопросам нравственности.

– Ах да, – усмехнулся Пэйджит. – Мораль – это наше исконное понятие. Но когда лжешь, будь поаккуратней, чтобы не запутаться.

Оскорбительные слова были высказаны как-то небрежно, будто он походя дал ей пощечину; и лишь через минуту Мария ощутила, что душа ее окаменела от страха и дурного предчувствия.

– Ну говори же, Крис, что там случилось! Или ты из тех, кто предпочитает отрубать собаке хвост сантиметровыми кусочками?

Он поднял брови:

– Меня трудно понять из-за того, что я слишком деликатно выражаюсь? Хорошо: ты просто лгунья, но у тебя нет чутья. Твоя история оказалась очень уязвимой.

– Черт возьми, скажи же мне, что там не так?

Пэйджит покачал головой:

– Я намерен задать тебе несколько вопросов. Если ты совсем не можешь заставить себя говорить мне правду, то, по крайней мере, не оскорбляй ложью.

Мария задумалась. Выбора у нее не было. Скрестив руки на груди, она бросила:

– Пусть будет по-твоему!

Откинувшись в кресле, Пэйджит смотрел на нее оценивающим взглядом. Наконец спросил:

– Сколько прошло времени, прежде чем ты позвонила по 911?

– Не знаю. В самом деле, не знаю.

– Меньше или больше получаса?

Она помедлила в нерешительности:

– Наверно, больше.

Глаза Пэйджита сузились:

– А что Ренсом?

Мария уперлась взглядом в ковер. Тихо ответила:

– Он был мертв.

– Почему ты так думаешь?

– Он совершенно не двигался. – В ее голосе зазвучало едва заметное раздражение. – Если бы ты там был, ты бы сам убедился.

– Но ты же не врач, – возразил Пэйджит, – и не можешь сказать наверняка. Почему ты не позвала на помощь?

– Наверное, потому, что была в шоке.

Пэйджит в упор смотрел на нее.

– Ты была в шоке? А может быть, шоком ты пытаешься прикрыться?

Мария подняла на него глаза.

– Мы все очень разные, – холодно произнесла она. – Той ночью, в Вашингтоне, когда ты почти убил Джека Вудса, твоей первой реакцией было позвонить в "Вашингтон пост". Но что-то я не помню, чтобы ты звонил по 911.

– В одном ты права, – резким тоном ответил он. – Мне действительно было наплевать, погиб твой дружок Джек или у него просто болят зубы. Так же как и его, и прочих никогда не волновало – жив я или умер. Голос Марии прозвучал жестко:

– Это непорядочно.

– Виноват, каюсь. А скажи мне, именно из соображений порядочности ты предпочла убить Ренсома, вместо того чтобы просто осадить нахала?

– Нет. – Она почти сорвалась на крик. – Конечно, нет.

– А теперь давай вернемся к вопросу, которого ты так искусно избежала, переведя разговор на меня: почему прошло так много времени, прежде чем ты позвонила по 911?