Хороший ответ, подумала Терри. Но Марни Шарп выглядела совершенно спокойной.

– Благодарю вас. Вопросов больше нет. Пэйджит взглянул на Терри:

– К чему это она?

– Попытаюсь что-нибудь сделать, – ответила та и встала. – До того, как мистер Ренсом изнасиловал вас, – спросила она Линтон, – вы сопротивлялись ему, верно?

– Да. Сопротивлялась.

– Как он реагировал на это?

Когда Марси взглянула на нее, Терри увидела, что она все поняла.

– Было видно, что это возбуждает его.

– И то, что он ударил вас, подействовало на него возбуждающе?

– У него даже глаза заблестели. Мне кажется, это от того, что он заставлял меня смотреть, что он делает, и подчиняться ему. Ему нравилось принуждать женщину, быть ее господином.

– И когда он решил второй раз совершить половой акт, вы уже не оказывали сопротивления.

– Да.

– Вы не боролись с ним.

– Нет.

– У него не было повода, чтобы ударить вас.

– Нет. Я не хотела давать ему повода.

– Вместо этого вы раскрыли ему объятия, так?

– Я была напугана. – Марси заговорила совсем тихо. – Поэтому я обняла его.

– А что было после этого?

– У него пропала эрекция. Это было так странно.

– Странно? А не в том ли различие между этими двумя случаями, что насилие – когда он смог вонзиться в вас – включает и жестокость, и оскорбление, а в тот раз, когда он потерпел неудачу, вы притворились любовницей и все было как бы по доброму согласию?

Мгновение Марси Линтон молчала.

– Да, – проговорила она. – Разница только в этом. Но это значит, что Марк Ренсом ненавидел женщин.

– Это значит, что Марк Ренсом был насильником, – заявила Терри. – И поэтому, когда вы раскрыли ему свои объятия, вы спасли себя не только от побоев.

Судья подняла брови:

– Это вопрос, мисс Перальта?

Терри повернулась к ней:

– Это утверждение, Ваша Честь. Вопросов у меня больше нет.

Кэролайн Мастерс посмотрела на Пэйджита, потом на Терри:

– Мисс Линтон – ваша последняя свидетельница? Терри переглянулась с Пэйджитом.

– Да. На закрытом заседании мы подавали заявку с просьбой решить вопрос о возможности допроса других свидетелей.

Судья кивнула.

– Ваши аргументы по этому поводу я выслушаю завтра, в девять утра. – Она обратилась к Марси: – Вы свободны, мисс Линтон. И от имени суда заявляю: ваше появление здесь оказало суду неоценимую услугу.

Кивнув, та сошла с места свидетеля, и Терри, в глазах которой появилась надежда, заметила, что выглядит она не хуже, а возможно, и лучше, чем в тот момент, когда занимала это место. А потом, как и накануне ночью, когда Терри рассказала ей про Стива Урбину, Марси Линтон обняла Терезу Перальту.

Терри остановила машину напротив отеля, где жила Мария Карелли.

Темнело, позади была дорога вдвоем от здания суда, дорога, за которую не было сказано ни слова. Мария взглянула на кучку репортеров, ждущих какого-нибудь финального заявления.

– Неужели и я когда-нибудь снова буду такой же, как они, – проговорила она. – Одной из них.

Терри почувствовала, что силы ее на исходе: из-за Линтон, из-за мучительных поисков доводов в пользу того, что Раппапорт и Колдуэлл должны выступить в открытом заседании. Запоздало ответила:

– По крайней мере, они могли бы проявлять больше такта.

Мария кивнула.

– Был удачный день, для меня, может быть, самый лучший. Спасибо.

– Пожалуйста. Но не меня надо благодарить. А Марси Линтон. Радоваться рано. Судя по вопросам Шарп, она готовит нам сюрприз.

– И все же Линтон нашли вы. Несмотря на все мои сомнения. – Мария обернулась к ней: – Вы ни о чем не хотите меня спросить?

– О пропавших кассетах.

Мария прищурила глаза:

– Что именно?

Терри почувствовала, как у нее сжало живот.

– Я хотела бы знать, где они.

Мария внимательно рассматривала ее.

– Почему это вас заботит? – холодно поинтересовалась она.

– Потому что мы должны найти их раньше Шарп. И потому что я не хочу, чтобы Крис или Карло снова мучились.

– Вас Крис подослал с этим поручением?

Терри отрицательно покачала головой:

– Крис не может позволить себе заниматься чем-либо, кроме вашей защиты. Это нужно мне.

Мария слегка улыбнулась:

– Я так и думала. Есть какие-нибудь идеи?