– И это расстраивало его?

– Это слишком мягко сказано. Ему нравилось представлять себя воплощением мужества. Мы несколько раз встречались с ним, прежде чем он решился сознаться в этом, даже мне, врачу.

– А чем вы объясняете импотенцию мистера Ренсома?

– С его слов или на основании моего анализа?

– Вашего анализа, доктор.

– На первый взгляд казалось, что мистер Ренсом испытывает к женщинам неприязнь. Но эта неприязнь, эта враждебность лишь порождали у него чувство вины, дезориентировали его. И относительно его самого, и относительно его сексуальности. – Бэс помолчал, поправляя очки, – у Марка Ренсома была потребность подчинять и даже унижать женщин. Но он сознавал, что должен сдерживать себя. В результате все закончилось импотенцией. Это можно рассматривать как появление своего рода сенсуального стража в его сознании.

Терри наклонилась к Пэйджиту:

– Кажется, от нас ждут, что мы отнесемся к нему с сочувствием?

Пэйджит медленно кивнул.

– По крайней мере, как к человеку со свойственными всякому человеку слабостями, – пробормотал он. – А Марси Линтон обидела их, настроив против него если не Кэролайн, то, по крайней мере, публику. Шарп намерена обернуть теперь все это против нас.

– Чем вы объясняете враждебность мистера Ренсома к женщинам? – спрашивала Шарп.

– Частично влиянием Шивон Ренсом, его покойной матери. Это была властная женщина, он воспринимал ее как воплощение решительности, агрессивности – она была очень независимой, страстной феминисткой. Мать, как он знал, была способна только подавлять его, осуждать или просто думать о нем плохо. Марк Ренсом был боязливым и ранимым человеком.

Пэйджит чувствовал, как нарастает раздражение в душе сидящей слева от него Марии. Упоминание об импотенции сильно повлияло на ее способность к самоконтролю, она смотрела на Бэса с едва сдерживаемой яростью. И снова Пэйджит невольно подумал, что же на самом деле могло произойти в номере Марка Ренсома.

Сохраняй сосредоточенность, приказал он себе. Следи за направлением атаки.

– Как вы думаете, – продолжала Шарп, – насколько серьезной была сексуальная проблема мистера Ренсома?

Во взгляде врача читалась печаль:

– Проблема была очень серьезной, очень глубокой. К тому времени, когда он последний раз посетил меня, он уже около четырех лет не был способен к половому акту.

Пэйджит увидел, как расширились глаза судьи Мастерс. Шарп выдержала паузу.

– А мистер Ренсом говорил вам, – спокойно спросила она, – когда в последний раз половой акт у него был удачным?

– Это был тот случай, который он и считает причиной своей импотенции. – Бэс обернулся к судье: – Изнасилование молодой женщины, которую вы видели вчера, – Марси Линтон. После того случая Марк Ренсом стал импотентом.

Зал молчал. Шарп тихо обронила:

– Вопросов больше нет.

Вставая из-за стола защиты, Пэйджит вдруг увидел написанное на лице Марии поражение. Сидевший за ней Карло рассматривал свои туфли. Пэйджит ощущал их реакцию, как свою собственную. Своим последним вопросом Шарп – к его полнейшему изумлению – обернула показания Марси Линтон против Марии Карелли.

Он медленно направился к Бэсу.

– Вы упомянули Шивон Ренсом как некий образец властности и агрессивности, – начал Пэйджит. – А не было ли у Ренсома антиобразца? Я имею в виду конкретную женщину, которая воплощала бы привлекательные для него качества. Мгновение врач смотрел на него.

– Да. Такая женщина была – актриса Лаура Чейз.

Пэйджит увидел проблеск надежды.

– То есть он упоминал ее во время сеансов психоанализа?

– Часто.

– Какую роль в душе Ренсома играла мисс Чейз?

Бэс вновь неторопливо протер очки.

– Если говорить кратко, она, на его взгляд, воплощала спокойствие и идеал любовницы. Образ Лауры Чейз, который он создал в своем сознании, представлялся ему неким источником наслаждения. Она могла, как он полагал, не только удовлетворить его чувственную страсть, но, что не менее важно, восхищаться им.

Пэйджит с любопытством посмотрел на него:

– Не ассоциировалась ли у него Лаура Чейз с успехом в сексе?

– Да. – Голос Бэса стал грустным. – Он был убежден, что с Лаурой Чейз проявил бы себя таким мужчиной, каким мечтал быть. Он видел в ней нечто таинственное и в то же время доступное, женщину, которая играет особую, экзотическую роль и в то же время вполне может быть ему партнершей.

– Можно ли назвать эту озабоченность Лаурой Чейз фетишизмом?

– В некотором смысле. Это не редкость, мистер Пэйджит, что мужчины, у которых есть проблемы с сексом, ищут выход в создании фетиша, в применении ритуала. Не хочется быть циничным, но должен отметить, что случай с мисс Линтон нанес ему душевную травму. Глубоко в душе у него затаился страх перед неудачей.

У Пэйджита появилось ощущение, что его движение на пути к успеху замедлилось.

– А привлекала его мысль об изнасиловании?

– Да. Это было частью его страстного желания подчинять себе женщин.

– Будет ли правильным сказать, что изнасилование скорее связано с жестокостью, чем со страстью? И не доказывает ли это удар в лицо, который он нанес мисс Линтон?

– Я согласен с вами.

– И правда ли, что мистер Ренсом, нанося женщинам физическое оскорбление, добивался тем самым собственной сексуальной стимуляции? И не доказывает ли это случай с мисс Линтон?