– В подробности он не вдавался?

– А это и не нужно было. – Она повысила голос. – Он тоном сказал больше, чем мог бы сказать словами, – гнусный тон.

Пэйджит помолчал.

– А что он сказал о кассете? О твоей кассете, точнее.

– Он в подробностях рассказал, что на ней записано. Чтобы я не сомневалась в том, что она у него есть.

– Ты просила его привезти кассету в Сан-Франциско?

Ее взгляд был гневен.

– Да.

– Но он не сделал этого.

– Как мне кажется, – холодно произнесла она, – ты и твои друзья из офиса окружного прокурора только что прослушали ее. Я думаю, мой лучший друг Марк просто забыл прихватить с собой эту кассету.

– Но он не забыл взять кассету Лауры Чейз.

– Конечно. – Ее голос звенел от презрения. – Как я уже говорила инспектору Монку, она возбуждала его.

Пэйджит рассматривал ее лицо. Спросил:

– А почему Сан-Франциско?

– Он сказал мне, что здесь у него частная беседа с другой знаменитой женщиной. – Презрительный тон стал горьким. – Что хочет нас "одну за другой". Чтобы "сравнить ноты".

Пэйджит подумал, что это звучит правдоподобно – для того, кто знает о существовании Линдси Колдуэлл.

– Он упоминал чье-нибудь имя?

– Нет. Он сказал, что не хочет быть болтливым. Но даже разговаривая по телефону, я чувствовала на себе его руки. Поэтому я купила пистолет.

– Значит, ты лгала Монку об угрожающих звонках?

– Конечно. – У нее был задумчивый взгляд. – Если бы я сказала ему правду – о том, что Ренсом шантажировал меня, – у меня был бы мотив для убийства, не так ли?

– Да, но покупка оружия уже серьезно попахивает преднамеренностью.

Мария пожала плечами:

– По крайней мере, проверить, были ли звонки, они не смогут. Мне было проще выйти из положения так, чем сказать правду.

Пэйджит слабо улыбнулся:

– Солгав один раз, приходится лгать снова и снова либо оставлять вопросы без ответа. Почему ты думала, что, выходя один на один с таким человеком, как Чарльз Монк, ты станешь победителем?

– Я не хотела казаться виноватой. – Она улыбнулась в ответ насмешливой улыбкой. – Наверное, мой прежний успех сделал меня излишне самонадеянной.

– Роковое заблуждение. Средний коп из отдела убийств толковее среднего сенатора и гораздо более внимателен к деталям. – Он сделал паузу. – Почему же, хотя бы шутки ради, не рассказать мне, что же произошло в той комнате?

– Это имеет значение?

– Что ты хочешь сказать?

– Кассета с записью допроса, который проводил Монк, может быть свидетельством?

– Да.

– Тогда моя история будет противоречить ей.

– Верно. И это, конечно, очень плохо. Ты не рассказала Монку о Стайнгардте. И намека о шантаже не сделала. Забыла о том, что шторы были опущены. Дала неверную дистанцию стрельбы. Отрицала то, что выходила из комнаты после гибели Ренсома, хотя сомнений в этом нет. И, как установила Лиз Шелтон, без должного почтения отнеслась к задней части мертвого тела. И конечно, по сравнению со всем этим, измышление о телефонных звонках – это ход гения.

Взгляд Марии был равнодушен.

– Все слишком скверно. Хотя по сути сказанное мною – правда.

– Дай определение тому, что ты называешь "по сути". Мне просто не терпится узнать.

– Ренсом оскорбил меня, – медленно произнесла она. – И я убила его.

Она коснулась щеки.

– Если бы я говорила неправду, этого бы не было.

– Что произошло? – снова спросил Пэйджит.

– Произошло то, что я сказала. Если в мой рассказ добавить несколько слов о кассете и шантаже, он будет сущей правдой. – Мария помолчала. – Нужно еще учитывать шок и связанные с ним пробелы в воспоминаниях.

– Как, например, со шторами?

– Да. Я опустила шторы.

– Зачем?

– Ренсом попросил. Я не придала этому значения.

– А уход из комнаты?

Мария прижала руки к груди.

– Я хотела просить кого-нибудь о помощи. Потом поняла, что не все достаточно продумала.

– Что?

Она помолчала.

– О чем говорить и о чем умолчать.

– Поэтому-то ты не сразу позвонила – сочиняла свою историю?

– У меня мысли смешались, в этом все дело. Вспоминая, вижу, что действительно была в шоке. – Голос ее упал. – Слишком много пришлось испытать и физически, и психически, и потом я убила человека, который был виной этому.

– Они ждут от тебя признания в непредумышленном убийстве.

Она снова отвернулась к окну. Сгустившиеся тучи закрыли даль, густая серая пелена брызгала в окно дождевыми каплями.

– А если я не соглашусь?

– Тогда пойдешь под суд. За умышленное убийство.

Мария долго молчала. Потом спросила:

– Какие у меня шансы?

Пэйджит ответил не сразу:

– Случай трудный. Для обеих сторон. – В чем их трудность?

– Они не могут использовать кассету Стайнгардта. По крайней мере, до тех пор, пока ты не предстанешь перед судом.