— Устал я от тебя…

— Верю, — сказала Марина. — Вот сейчас ты не играешь. Говоришь вполне искренне. У нас с тобой и в самом деле есть некая несовместимость, это понемногу выплывает наружу. Ну, почему бы тебе и в самом деле не спихнуть меня куданибудь в смежный отдел? Столько было таких возможностей… Тебе станет несказанно легче жить. Ну, а Старику ты всегда можешь подсунуть какуюнибудь чертовски убедительную версию. Мне, в самом деле, интересно — почему ты от меня до сих пор не избавился? Я ведь, будем откровенны, тебе чертовски досаждаю.

— Хочешь откровенно?

— Еще бы!

— У хорошего мастера всегда должно быть в сумке много инструментов. Самых разных. Могут возникнуть ситуации, когда именно ты мне пригодишься. Чистейшей воды прагматизм… Это понятно?

— Ага.

— Собственно, ситуация уже возникла…

— Тактактак, — сказала Марина уже совсем другим тоном. — Тото и Белоснежка о чемто таком проговорилась… Не осчастливишь деталями и подробностями?

— Если тебе надоело лицедействовать, и ты готова настроиться на деловой лад…

— Уже настроилась.

Она говорила совершенно серьезно, в мгновение ока забыв о своих обычных шутовских номерах. Начиналось чтото интересное и многообещающее, судя по обеспокоенности шефа, пусть и хорошо скрытой за тренированным бесстрастием. Учитывая, что в последний раз она показала себя неплохо (пусть и в чистенькой, благополучной и скучной Западной Европе), речь могла пойти о самостоятельном задании. И тут уж исключительно от самой Марины зависело, чтобы откатать его с блеском. Что, в свою очередь, послужило бы отличным поводом для самоутверждения и гордости.

Она не особенно шутила, то и дело именуя себя варваркой и дикаркой. Она и в самом деле была такой со всей вытекающей отсюда специфической психологией, жизненными задачами и стремлениями. Варвар украшал себя скальпами и блестящими побрякушками, ну, а ей, с поправкой на эпоху, служили для той же цели успешно выполненные задания. Она должна была побеждать любой ценой — не из хренова служебного долга, а по внутренней потребности.

— Так вот… — сказал Денис, уже не пряча озабоченность. — Несколько дней назад пропал Тимофей Сабашников. А это не правильно. Он не должен был исчезать из поля зрения. Если он сгинул — дело плохо. Может быть, совсем скверно… Почему я выбрал именно тебя? Да потому, что ты уже работала с ним водном городе…

— Ну да. В Екатеринбурге, — и тут до нее дошло. — А он что, гдето там и ухнул в небытие?

— Угадала, — Денис коснулся кнопки, и перед ней, возникнув из воздуха, вспыхнул экран монитора«призрака». — Вот здесь.

Она всмотрелась.

— Сибирь… Насколько я помню, она так и осталась глухой и таинственной стороной, как Азия при любых переменах остается Азией…

— Какая разница? — терпеливо спросил Дэнни. — Не стоит играть терминами… В общем, он пропал в этом городе. Столица одной из тамошних суверенных держав. Помнишь название?

— Помоему, я его вообще не знала — сказала Марина. — Этих суверенов там нынче, ьсловно блох на бродячем коте. К тому же я родилась гораздо западнее, в тех самых местах, чьи названия: ты произносишь с пятой попытки. Совершенно незнакомые места. Во всех смыслах. У тебя что, нет спецов по этому именно региону?

— Есть — Но мне больше подходишь ты. Пусть даже не живешь там одиннадцать лет…

— Двенадцать. Меня в десять лет оттуда увезли.

— Ну, все равно… Тебе будет чуточку легче. Или не испытываешь особенного энтузиазма?

— Да ты что! — воскликнула Марина. — Энтузиазма у меня хоть отбавляй! Скоро из ушей потечет, а то и… Не надо поджимать губы, я вполне серьезна. Значит, ты предполагаешь самое плохое…

Денис с вымученной улыбкой уточнил:

— Я бы предпочел пока употреблять эпитет «скверно». О самом плохом говорить не хочется. Нужно его простонапросто не исключать.

— Изумительная оточенность формулировок, — задумчиво протянула Марина. — Сразу видно выходца из семьи потомственных юристов. Ну ладно, ты прав. Формулировке следует быть именно такой. Будем надеяться, Тимоша лежит в какомнибудь грязном подвале, связанный, с кляпом во рту, его стерегут два зверообразных аборигена, и мне удастся… Серьезно, мне бы не хотелось предполагать самого скверного. Он хороший парень, мне с ним отлично работалось. Что он там делал? На чем погорел?

— Понимаешь… — сказал Денис удрученно. — Мы, собственно, понятия не имеем.

— А точнее? Не мог же он оказаться в центре Азии просто так, по собственному хотению! Вмиг кудато потерялась твоя юридически отточенная точность формулировок, а это тебе не свойственно.

— Какая ты у меня умная и проницательная, украшение отдела… Мы действительно не знаем. Классическая ситуация «неизвестного маршрута». Требовалось проследить связи одного местного политика — из «плантаторов». Ну, ты сама прекрасно знаешь: политики в этакой суверенной глуши четко делятся на две категории — либо прекраснодушные идеалисты с пустым карманом, с которыми никто не считается, либо «плантаторы» с долей в местном бизнесе и личной подпольной гвардией. Тимофей как раз и должен был посмотреть за одним таким живчиком, о котором пришла информация, что он собирается играть свою партию с китайцами, совершенно противоречащую общему курсу тамошнего президента.