— У вас хороший вкус, — дежурно улыбнулась горничная.

— А то! — сказала Марина. — У меня масса достоинств, в том числе и хороший вкус…Ну, ступай!

— Простите, не уточните ли ваши… привычки? Это Должна быть откровенная вульгарность или наоборот?

— . Скорее наоборот.

— Понятно. Желаете чтото заказать?

— Обычный набор, — сказала Марина. — Винцо — фруктысладости… Только не старайся особенно меня выставлять, я не вчера родилась.

— О, что вы… Временные рамки?

— Пока мне не надоест.

Горничная бесшумно улетучилась. Марина плюхнулась в кресло, блаженно расслабилась, с удовольствием ощущая привычный охотничий азарт. События наконецто сдвинулись с мертвой точки, начиналась работа. Игра была верная. Восемнадцать девочек, определенно постоянные кадры, не персонально к ее приходу сюда внедренные, она выбирала сама, понадобилось бы чересчур уж невероятное стечение обстоятельств, чтобы…

В дверях возник официант, по ее знаку опустил поднос на столик, получил желтый доллар и испарился. А буквально через пару минут появилась заказанная юная особа, аккуратно притворила за собой дверь, прошла в комнату, заложив руки за спину, прислонилась к стене, поглядывая выжидательно, с легонькой отработанной улыбкой. Вульгарности, и точно, не наблюдалось — желтое платьице, открытое, но строгое, маленькие золотые сережки в ушах, рыжие волосы до плеч, невинные серые глаза. Шла себе мимо девочка из хорошей семьи, направляясь из консерватории в картинную галерею, заглянула мимоходом…

Марина встала, подошла вплотную и принялась пытливо разглядывать новую знакомую. Та, не отводя взгляда, стояла смирнехонько. Потом нейтральным тоном поинтересовалась:

— Мне идти в ванную? Усмехнувшись, Марина двумя пальцами

приподняла ей подбородок, поцеловала в губы, встретив умелый ответный поцелуй, вернулась в кресло и похлопала по широкому мягкому подлокотнику:

— Иди сюда.

Юная особа уселась на подлокотник. От нее веяло хорошими духами — отнюдь не вульгарно — резко. Она уверенно протянула руку, мягким движением расстегнула верхнюю пуговицу Марининой блузки, погладила по шее кончиками пальцев, тихо спросила:

— Так?

Марина легонько отвела ее руку. Покосилась на дисплей могильника — нет, микрофон пока что не работал.

— Не спеши, прелестное дитя, — сказала она, задумчиво водя пальцем по загорелой круглой коленке. — Побеседуем.

— Ага, с разговорами… Понятно.

— Ни черта тебе пока что непонятно, малолетняя развратница, — сказана Марина, дружелюбно улыбаясь. — И как же нас зовут?

— Аня.

— Псевдоним постоянный или выбран на сегодня, ради монархического колорита?

— На сегодня.

— Вот видишь, какая я догадливая… А как тебя зовут понастоящему?

— В душу лезть будете?

— Ты против?

— Ну, почему? За отдельную плату.

— И часто лезут?

— Случается. Иногда заявляются журналистки. Репортаж из глухих краев о тяжелой судьбе бедненькой дикарки…

— Тебе это не нравится?

— Какая разница? Если платят…

— А сама работа устраивает? Девчонка сделала мимолетную гримаску.

— Бывают занятия и похуже. Тут, по крайней мере, приличное заведение.

— Понятно, — сказала Марина. — И сколько тебе остается, когда свою долю забирают хозяин, эта сучка в передничке и прочие захребетники?

— Половина.

Марина прикинула в уме.

— Ну, в общем, не золотое дно, но и не нищенские подачки.

— Вам, конечно, рассказать мою историю? Как меня, глупенькую, изнасиловал пьяный отчим, а потом бросил первый возлюбленный, и я оказалась на стезе порока?

— Уволь! — отказалась Марина. — Вот за что я терпеть не могу платить деньги, так это за сказочки!..

— Значит, вы не журналистка?

— Да нет, к счастью. Ты не поверишь, ноя — твой долгожданный шанс… Как тебя всетаки зовут?

— Рита.

— Не врешь?

— Неа.

— Прекрасно, — сказала Марина. — Знаешь, почему я остановилась на тебе? Там, вменю, были и посмазливее, но очень уж смышленая у тебя мордашка.

— Вы еще меня в постели не пробовали.

— Брось пошлости, — сказала Марина серьезно. — В другой раз я с превеликим удовольствием задеру тебе подол, но сейчас у меня на уме одни деловые соображения. Что у тебя происходит в твоей аккуратно причесанной головке, я примерно представляю.

— Интересно, откуда? — не без вызова бросила Рита.

— Не дерзи, — сказала Марина. — Лучше слушай внимательно и соображай. Так вот, насчет твоего «откуда»… Ты думаешь, мы у себя, в Питере, на Севере, все поголовно рождаемся на шитых золотом простынках? Фиг тебе, дорогая Рита! Есть и девочки вроде меня, которым пришлось выгрызать себе ступеньки в очень твердом откосе…

Ты даже не представляешь, насколько это соответствует истине, шлюшка малолетняя, подумала она с налетевшей на миг злостью. Жизнь у тебя, конечно, не сахар, даже в приличном заведении вроде этого, но, ручаться можно, тебя не болтало, одинокую и никому не нужную, как щепку на волнах, посреди бессмысленной и жестокой гражданской войны… Здесь, в Екатеринбурге, по крайней мере, ее не было, когда Россия, устало охнув, стала рассыпаться на куски…